Робокол

Из-за шума, поднятого моряками ввиду приближающейся непогоды, белый джентльмен ничего слышать не мог, к тому же, он был погружен в свой странный танец. 

Потом, вспоминая этот эпизод, бразилец не мог понять, как же законы физики соврали: он — физически не лучший атлет — ускорился до такой степени, что успел сбить с ног танцора и получить глубокую рваную рану от шеи через все плечо. Но тогда он не вскрикнул, а всего лишь отметил, что произошло столкновение. Других атак не последовало, а странные птицы развернулись и улетели в стихию.

Капитан пришел прямо в медкабинет, где Генрих делал бразильцу перевязку. Капитана интересовало с какой стороны возникли птицы, подавали ли они голос, что делали другие, пока первая готовилась к атаке. Рауль ответил, что другие начинали нарезать такие же круги над танцором, но, поскольку личность белого джентльмена была раненому неизвестна, он не решался рассказать всего. 

— Этот сеньор… я его не видел в команде, он с «Робокола»? 

— Его имя Сэмуил, — отозвался капитан.

— Любой на корабле — это часть команды…

— …даже женщины, — не дал договорить Рауль. Парень чувствовал, что капитан из-за инцидента размяк и позволительны некоторые вольности. 

— Люди, контуженый ты наш, люди одинаковы. Тот или иной пол — неважно, поскольку внутри и того, и другого рычит животное. Что самец, что самка акулы — одинаковые хищники, самка посвирепее, но и то надо знать сезон. Однако твой ящер сегодня отступил на шаг, дал человеку поработать…

Рауль сделал вид, что не понимает.

К нему возвращалась боль, и парень слабел. Больше всего Раулю не хотелось, чтобы теперь капитан ушел, не рассказав главного: что это за птицы. 

— Они тоже хищники — белые птицы?

— Бакланы, что ли? Они не убийцы вовсе и не нападают на человека… обычно. Мне надо выяснить — то ли Сэмуил напортачил, то ли выкуп за него стали просить; самое скверное — если брат подбирается. Надо выяснить!

Ответный визит

Все еще там, на недостроенной эстакаде, Дима мечтал, наслаждался вечером и не думал бы уходить, если бы не случай.

Откуда ни возьмись, прилетела стая ворон, и, покружив над мечтателем, крикуньи уселись на торчащие балки, по четыре вороны на каждую, итого восемь штук. Удивила Диму их симметричность — птицы заняли балки одна против другой и сидели молча. 

— Что уставились? — услышали японские вороны вопрос на немецком языке.

Возобладала скрытая агрессия — то, о чем всякий раз говорил капитан.