Робокол

С этого места открывался грандиозный закат, так что любой попавший на эту стройку не пожалел бы о своем нарушении.

— Время прощания с солнцем, господа! — произнес Дима, по-шутовски поклонился и шаркнул ногой. 

Спецзадание птиц

Всего минутой раньше точно такую же фразу произнес капитан Сострадательное Око и три раза звякнул в корабельный колокол. Вскоре команда стояла на палубе и смотрела на запад, куда опускался дрожащий оранжевый диск. Только свист ветра да привычное лязганье штоков вмешивались в идиллию заката, но не нарушали ее — благодаря плавным звукам четче вырисовывалась необъятная тишина и мистицизм такого неизменного за миллион лет и вечно нового явления — заката солнца.

 

Моряки полминуты постояли после исчезновения диска, а потом стали молча расходиться. К Раулю сзади подошел капитан и тронул его за локоть. Парень вздрогнул. По тому, как тот испугался, Сострадательное Око заключил, что время не пришло и, вернее всего, в минуту заката Рауль думал о своем, о чем-то беспокоился, или вынашивал план.

Новичку не было дела до того, что происходит на корабле и на водах, через которые проходит корабль. Капитан выразил мнение, что в этом они похожи с Димой. 

— Сэр, я не знаю моего соседа. В первый день я дежурил, а он уплыл на катере, с тех пор не приходил. Но, доложу, этот Дима неряха, мне пришлось убирать, и до сих пор я не все разгреб. Как вы таких матросов держите? 

Капитан поинтересовался, не беспокоит ли его что-нибудь еще, кроме нерадивого соседа? 

Рауль пожал плечами:

— Я вот не пойму все насчет ваших ритуалов.

Поспрашивал, никто толком не объяснил. Навигация из рая. Это расходится с Писанием Господа. Божественное не использует приборы, оно вверяет действие человеку.… Пожалуй, вот это.

На выдохе капитан ответил, что не помнит, говорил он или нет, — корабль здесь главнее капитана; как и Рауль, капитан несет здесь вахту, и еще до его прихода установилась традиция. Как и остальные моряки, и десять, и двадцать лет тому назад он каждый день по два раза выходит на палубу и делает в точности то, что и все остальные.

 

— Все же это… как-то по язычески. Я не против, люди тут разных вероисповеданий.

— Дорогой друг-человек, ты не замечал, что, когда все становится понятным, минуту спустя накатывает грусть? Но и это половина человеческой беды, мы же с тобой в человеческом мире, не так ли? Сегодня я поглядел на тебя, поэтому и остановил.