Робокол

 

Но не успел он сделать и двух снимков, как сзади к нему подошел крепко сложенный моряк в кителе мичмана и строго произнес:

— От-т-т-ставить! Съемки только с разрешения капитана. Твое имя?

— Ра-а-ауль, — признался нарушитель.

Размеренным голосом с нотками пренебрежения похожего на отношения высоко организованного существа к более низкому по эволюционной шкале, Хэндборо донес до новичка правила, изумившие последнего до глубины души. Когда Рауль узнал о «солнечном построении», мысль, что он на корабле настоящих разбойников, стала сдавать назад.

Дрогнувшим от волнения голосом он пытался разузнать, к чему это построение, на что получил краткий и емкий ответ:

— Богу угодно! 

Дальнейший расспрос новичок решил отложить на попозже, когда познакомится с брошюркой про непонятный Такпан. Также было любопытно увидеть, как другие воспринимают «равнение на солнце», и достаточно ли на корабле вменяемых людей, или же тут одни помешанные. Это планировалось определить по лицам, так как в двадцать три года он полагал, что вполне научился разбираться в людях.

Вскоре новичок стоял на верхней палубе самым крайним в шеренге разнокалиберных моряков. Раулю повезло, что в тот день небо было безоблачным. Трюк с прожектором мог смутить юную душу. Дул утренний ветер, трепетал флаг, лязгали штоки, но все люди молчали. Пронзительно ударил корабельный гонг, и через несколько секунд над морем засверкали первые лучи ярко-оранжевого диска. Правда, скоро их не стало видно, вдалеке на горизонт набежало облако.

 

Несмотря на это, матросы все как один смотрели на солнечный трон. Кто-то прищуривался, иные глядели во все глаза даже тогда, когда солнце выкатывалось на полную. Капитан стоял на своем мостике и, подобно остальным, смотрел, не мигая, на солнечный диск. Все было торжественно и… без единого звука со стороны людей. Рауль не наблюдал сумасшествия, патологии, или одержимости. Не видел он и театральной наигранности, с какой актеры изображают иную сцену, хотя сами в нее не верят.

Безмолвие само по себе пугало Рауля. Все пошло наперекосяк, ни йоты того, о чем он мечтал. Ему стало тоскливо и жалко своей жизни, той самой жизни, которую час назад он хотел предложить капитану или пустить ее на подвиг во имя спасения других. Наконец это действо закончилась, и моряки молча разошлись по своим местам. 

Пятью минутами позже по громкой связи прозвучало объявление о подходе к Японским островам.