Робокол

— Правду говорят, — поинтересовался однажды Рауль, — что клоуны и юмористы забавны только на сцене, а в жизни они неудачники или страдают от неразделенной любви? 

— Жизнь клоуна там, где весело, а все остальное — это сцена, на которую по недоразумению набрали хмурых типажей. Ты в зеркале сейчас можешь увидеть одного такого. Клоуны тормошат тебе подобных. Когда выпотрошат, то из лоскутков делают ленточку — видел, такая дли-и-и-нная? Из цилиндра тащишь ее, тащишь, а она не кончается. Знаешь, почему не кончается?

— Почему? — спросил Рауль.

— Ну как же, ведь она сделана из зануд: они тянут и тянут по жизни свою скукотищу, ни конца ей, ни края. А знаешь, почему лоскутки все цветные?

Рауль обиделся. Он не хотел больше терпеть обиды и выяснять, почему в дурацкой веревке все лоскутки цветные. Но этот вопрос не давал ему покоя ни тогда, ни позднее. Сколько же он выстроил теорий! Неоднократно подмывало беднягу пойти к бывшему клоуну и разузнать, почему цветные, но гордость не пускала. Однажды любопытство взяло верх, и он спросил.

— Чтобы глаз веселился, — недолго думая, выпалил арлекин.

— То есть как? Так просто? Лоскутки цветные только для того, чтобы глаз радовался? — на выдохе произнес Рауль.

— Смотри, амиго. Хмурый человек — он и спереди, и сзади, и с каждого своего края весь одинаковый. Кому охота на такого смотреть? Но если зануд двое, то уже интереснее. И каждый о своем зудит, один об одном, другой о другом… Какофония, понимаешь? Вот смешиваешь в цилиндре двоих, и выходят разноцветные флажки или, как ты оскорбительно их называешь, лоскутки.

— Двоих зануд смешиваешь в цилиндре? — с непониманием произнес Рауль. 

— Бразильеро, ты не изучил основ, о чем с тобой говорить? Человек — это больничная карта, там все имеется: вес, рост, чем болел и чем заболеет. Знать лицо не надо: про это да про то табличка составлена, фотокарточка приклеена. Тело — одно дело, карточка — другое. Тело — на свалку, а карточке жить и припевать! Так что не тело следует оберегать, а то, что в карточку пойдет.

Отдаленно Рауль стал улавливать аллегорию про больничную карту, оставляя для себя нерешенной одну дилемму: из двух зануд могут выйти только два цвета, а веревочка всегда многоцветная. Это подгрузило мозг парня на следующую неделю, и, как бы он ни успокаивал себя, что арлекин — придурок, в голове одни опилки.