Робокол

Не говоря ни слова, тот, кто напоминал капитана, зашагал в сторону трюмового отсека. За ним последовал силуэт, похожий на Хэндборо. К Раулю вернулись воспоминания о пиратском ковчеге — вот и капитан кого-то подстрелил. Его опасения усилили Димины завывания:

— Он ее убил?! Скотина! За что он ее? Лойя, Лойя…

Рауль стал судорожно включать валявшийся на палубе фонарь. Световая полоска протянулась от него вдоль распахнутой двери вглубь каюты. На дощатом полу блестело темное пятно с фиолетовым и темно-бордовым отливом. Там, где оно начиналось, были рассыпаны светлые кудри, похожие на смешного осьминога, только что возникшего на свет из зловещей лужицы и теперь бегущего к другому будущему.

 

Что лежало дальше, за рассыпанными волосами, Рауль смотреть не пожелал. Он так же, как и капитан, оставил фонарь и, не оборачиваясь, побежал в противоположную сторону. Молодой человек плакал.

Вдогонку Дима послал ему вопль ничего не значащий, но иступленный — крик загнанного животного. 

Несомненно, в этой панике пока лидировал злой дух, овладевший кораблем.

 

Должно быть, Энрике узнал о своей победе. Пусть вышло не как он замышлял, но главное — подкосить дух людской. Победить внешне тогда не труднее, чем выпить стакан воды. 

Излом

Это понимал и капитан, когда вместе с Хэндборо осматривал вход в трюм, откуда поднимался легкий пар. Перед раскуроченной дверью лицом вниз валялось тело в черной футболке. На спине футболки была изображена черная же королева со стразами — стеклышками-бриллиантами.

«Четвертый» был мертв, и Хэндборо не исключал, что в его чреве может быть зашита бомба. Но обоих волновал поднимающийся пар — это могло быть что угодно, от неисправности снабжения воздухом, до протечки реактора. О Лойе ничего не напоминало. 

Сострадательное Око сказал, что пар может быть гипнозом, и лучше бы на него не смотреть. Энрике умел моделировать до пяти различных вариантов поведения — достаточно много, чтобы предугадать, как поступит заурядная личность. Знаком капитан приказал помощнику вернуться к штурвалу.

Затишье и чересчур уж послушный ход «Робокола» не предвещали ничего хорошего. До следующего рифа пять миль, и, если Лойя не появится, то до утра никаких новых рифов не будет. Но она возникла.

Странница стала проявляться прямо из струйки пара, но, и обретя форму, не прекращала светиться. 

— Осознала Дао? — первым делом поинтересовался капитан.

Она услышала вопрос, но заговорила о другом.

— Ваш брат смертельно болен, но не мертв.