Робокол

 

Предстояло еще получить от Небес, присутствие которых он осознавал не хуже своего младшего брата, подобие отпускного письма. Вовсе это не письмо, а некое разрешение, после которого золотая нить, связующая человека с Небесами, обрывается. Так открывается путь к другому миру.

Небеса выполнили просьбу; бесконечно отказывать просящему они не могут. Но и взволновались. После столетий обычных людских междоусобиц им предстояло повести дело с миром, который они давно загнали в подземелье. Небеса слишком поздно поняли, что в новую эко-религию верит невероятное число людей, не говоря о том, какие там крутятся деньги.

 

В это время у Олафа появилось плохонькое, но свое суденышко. Обычному моряку, пусть день и ночь мечтающему стать капитаном, подобное счастье перепадает раз в сто лет. Посещая новую Россию, сбросившую с плеч множество мелких зависимых государств, Олаф узнал о возможности сделать из малосильного, трухлявого суденышка нечто серьезное. На верфях Северодвинска Олаф нашел старика-подводника, который поведал секрет сращивания корабля и подлодки и при этом обмолвился, что в трехстах километрах на восток, в неизвестной бухте ребята продают важный обломок атомной подлодки, которая считается затонувшей.

Лишь когда «Робокол» стала ходить быстрее торпедных катеров и судов повышенной маневренности, Олаф — Сострадательное Око — понял, какого могущественного «зверя» пристроил у себя под брюхом.

Но прежде с предприимчивыми ребятами надо было рассчитаться. С этой целью в жизнь Сострадательного Ока пришел барон Гюнтер фон Либен.

Говоря проще, Небеса и указали на этого разнузданного, бесшабашного слабака и выпивоху, прожигающего состояние и остаток жизни неподалеку от Ганновера…

Проклятие Стунта

Дальше Дима знал. Ему хотелось спросить, что за опыт над Андрейкой произвел ученый.

— Зверство, иначе не назовешь… Но Стунт не один был; такое одному не сотворить. За этим фашистом коллективное бессознательное стояло и по сей день стоит. Немыслимо человеку, живущему в приличном окружении, сделаться чем-то скверным-прескверным, если не руководит им бессознательное.

Чего люди хотят? Чуда, явления! Интересно не тогда, когда негодяй становится паинькой, а наоборот. Многие хотят почувствовать, что другие-то хуже. 

В какой-то момент коллективное желание достигает зенита, и Небеса уступают бессознательному, даруя желаемое. Там, наверху, много хитрых и прозорливых, поэтому невежество не получает всего, что хочет, или дар этот нельзя использовать в полную силу.