Робокол

Оба приятеля по стакану понимали, что даже если фатальный конец, то с алко-компонентом будет не столь страшно.

Дима представлял, что в этот жаркий день невидимая Лойя потеет не меньше него. Рауль, стиснув зубы, перемещался по острову на квадроцикле и, похоже, стал терять уверенность. Диму это удручало и приводило в состояние внутреннего конфликта: одна часть досадует, что приходится заниматься бог знает чем, а другая, новорожденная и до этого не знакомая, ставит в пример Лойю, ее свободное движение по волнам обстоятельств и отказ сопротивляться тому, что входит в жизнь по воле неведомого.

 

Два других моряка сражались с несговорчивым канатом — гордостью корабля. Раньше на свете таких не существовало. Этим инструментом «Робокол» вытащила сокровища со дна. Команда верила в потустороннюю силу «волшебного» каната, поскольку разувериться в законах физики им мешали образование и опыт.

По указанию Рауля на закате команда камикадзе выстроилась на проводы солнца. Новый командир молчал; по его виду было понятно, как непросто вживаться в новую роль.

Через пару часов ему предстояло принять ответственность за души островитян, поневоле или по воле Дао ставших людьми с высокой вероятностью летального исхода. Когда поступила команда с «Робокола», Рауль блестел от пота, как если бы держался весь день и в минуту выпустил сквозь кожу всю жидкость. 

Взрывы тряхнули как следует, но никого не задело, все заранее легли на землю в безопасном месте. Только никто не наблюдал движения. Возникли опасения, что никаким взрывом от основы земли не оторвать.

С «Робокола» не приходило никаких новостей, и было похоже, что все там донельзя разочарованы. 

Рауль кликал рычаг на рации, но судно молчало, будто взрывали не остров, а сам корабль. Замешательство перебил нарастающий гул неизвестного происхождения. От «Робокола» такого звука никто из моряков раньше не слышал. В дрожащих отблесках огней произошло движение, и главный корабль будто бы не пошел, а скачком дернулся с места.

Бразилец, Дима и все остальные могли подтвердить под любой присягой, что корабль словно прыгнул или выстрелил вперед и тогда из воды поднялся «волшебный» канат, звенящий, как перетянутая струна.

Последовавшее за этим движение буквально снесло всех с ног. Люди не просто повалились на песок — они как горох покатились, словно не ровная под ними земля, а крутой склон. 

Самое неприятное, что катер — последняя надежда обреченной команды — тотчас же оторвался, и волны отнесли его в море.