Робокол

 

В ответ на усиление караула пленник требовал обед, отдых и свободу. Он не выбирал выражений. Крикуна старались не замечать, вступали в силу законы боя. Оставаясь в неведении, следующие три часа из крошечного иллюминатора Дима мог видеть маневры кораблей, бессмысленные и совсем не тактические. 

Потом игра поменялась. С востока на хорошей скорости приближался эсминец под итальянским флагом. Дима наблюдал, как оживилось покоцанное выстрелами суденышко — африканцы нет-нет да и пускали в него снаряд. На сизо-голубом борту с малийским флагом работали профессионалы и пользовались каждым неловким движением противника.

Но и у профессионалов сдали нервы при виде решительного итальянца. Обдав противников напоследок выстрелами, пираты-наемники развернулись и полным ходом пустились наутек. «Сент-Агнес» сделал маневр, и Дима перестал видеть происходящее. 

Потом в его каюту по очереди заходили с расспросами Стросс, итальянский капитан, двое других представителей каких-то служб. Любопытные ходили толпами, вопросы были несуразными, и никто ни с кем не договаривался, что будут спрашивать.

Дима измыслил гибридную теорию, повторял один и тот же рассказ, чтобы отстали. При этом Лойя находилась неподалеку, невидимая, но всеслышащая. Поэтому, когда в овальной двери возник силуэт капитана Сострадательное Око, Дима с насмешкой высказался вслух: 

— Посмотри, на что только идут, лишь бы откусить что-то новенькое! Все выдал, сто раз за мной записали — хоть пытайте, хоть казните…

Но что-то заставило Диму привстать с койки и выпрямиться.

Перед ним был не простой военный, не агент спецслужб, а настоящий капитан «Робокола». Должно быть, и Лойя заметила необычное движение Димы. 

— Да тебе и подружку здесь подыскали! Вот так заключенный, — приветствовал беглеца капитан. 

Лойя сидела неподалеку с серьезным, внимательным лицом. На ней были те же широкие одежды коричневого цвета. Как никогда она походила на монахиню из буддийского ордена. Дима покосился в ее сторону, лицо его выражало досаду: появления этой женщины такие несвоевременные.

 

Он спросил, откуда капитан все узнал, а о Лойе решил не рассказывать; эта женщина, как ничто другое, подходит под определение его совести — возникает, когда хочет, исчезает, когда нужна. 

Выяснилось, что Сострадательное Око прибыл не выпытывать о Димином темном прошлом, а забрать его назад. Безусловно, не просто так, пришлось внести выкуп — вот только чем? Этот момент Дима хотел выведать, не откладывая.