Робокол

Теперь к морали летела другая стрела — от японки Лойи. В отличие от святых отцов, когда между словами истины и жизнью проповедника зияла пропасть, эта женщина не производила противоречивого впечатления. Ее было интересно слушать именно как человека-испытателя, практика, заглянувшего за стену. Несколько раз в прошлом к Диме приходило такое ощущение от барона фон Либена, но утвердить старика как ориентир в жизни было невозможно из-за его попоек и разнузданности нрава. За стену фон Либен не заглядывал, хотя, несомненно, об этом мечтал и разглагольствовал скорее о мечтах.

К тому же, фон Либен не был красив. 

— Вы верите, мадам, что истина должна быть красотой? Я считаю, что красота женщины и есть истина! — приободрившимся голосом произнес Дима.

Лойя не спешила отвечать на вопрос, напротив, она совершала какую-то работу над собой. В офисе, там, в Германии, сбоку от стола у Димы стоял зеркальный шкаф. Непреднамеренно порой, оторвавшись на пару секунд от работы, Дима замечал в своем отражении ту самую сосредоточенность, которая не успевала сойти с лица и стать привычной миной.

Это надо было уметь поймать; если же наблюдать за лицом специально, ничего не получалось. В Лойе же внимание было постоянным. Однако лицо ее не выглядело напряженным, скорее наоборот. 

Опытный взгляд подметил бы еще одно: порой Лойя могла поддаться чувству. Скрыть это от других она умела, но спрятать абсолютно, без малейшего признака и намека пока ей не удавалось. Справиться с краской на лице было ее первой целью, и ее женщина-испытатель порой достигала.

Еще краснели мочки ушей — это не поддавалось контролю… пока не поддавалось. 

Дима не был знатоком; по цвету лица он мог бы лишь догадаться, что человек лжет. В судах ему приходилось видеть десятки раскрасов врущих людей, тех, кто чего-то не договаривают, или иных, кто бессознательно стремится приукрасить действительность. Такие люди тоже краснели, хотя сами об этом никогда не догадывались. Все, что мужчина мог видеть в собеседнице, — это изменение цвета лица.

В его интерпретации это отнюдь не было обманом, но чем-то эмоционально волнующим — да, пожалуй. Последние сказанные им слова были о красоте…

— Кто я такая, чтобы говорить вам об истине? — неожиданно произнесла она. — У вас она одна, у меня другая, к тому же, вы не были на моих тренингах и не можете составить мнение. 

— Что за тренинги? — спохватился Дима.

— Практическое Дао.

— Это все? Я не понял про это практическое Дао.