Робокол

Ему казалось, это последний день жизни. 

Они

На следующий день погода хворала, болел и юрист. Он бубнил себе под нос, ему снились чумовые сны, ангелы и черти по очереди овладевали его разумом. Генрих чувствовал свою вину и все время возвращался в каюту бедняги, слушал его причитания и начал о чем-то догадываться. 

— Говори что-нибудь другое, — вещал, глядя сверху вниз, Генри, — вспомни, что в последний раз смотрел по телеку…

Дима наговаривал что-то по-немецки, отвечал, когда у него что-то спрашивали, и понял, что, как школьник, должен рассказывать подробно.

Он держал Генри за руку и цедил сквозь зубы признание:

— Что я ей сделал? Я помог, слышишь, помог… А они стоят там, вдоль улицы, все с чашами золотыми, все в своих одеждах ярких, а люди несут еду, кладут в чаши. Это в Азии где-то, не знаю… Правильно, что кладут. Те берут и кланяются, кланяются и молятся вслух. По ЦДФ показывали… 

Пусть на немецком, но Генри понимал, только не признавался Диме ни до, ни после, что знает его язык.

Доктор с сожалением представлял, что скоро этому матросику придется обнимать акул. Жалко беднягу, чересчур чувствительный. Но судьбу не выбирают, а над Димой еще властвовала справедливость-судьба.

««Робокол» решила взяться за парня — не буду влезать в дела космоса», — рассуждал Генри. 

Эта же мысль вернулась к нему днем позже, когда Диму «наряжали» в акваланг. Накануне, в тот ненастный день, когда аквалангист еще болел и бредил, кок стал бросать за борт подпорченную говядину, предварительно привязав к ломтям по паре пустых пластиковых бутылок с запаянным верхом.

На следующее утро судно вернулось к «прикормленному» месту и снова угостило морских хищниц. Матросы насчитали пять смертоносных плавников.

— Они? — спросил капитан у Сэмуила, кивая в сторону плавников. Тот утвердительно кивнул головой. Ученый снова был в белом, чем не мог не наводить благоговейного страха на вечно чумазых моряков. Для верности белый джентльмен достал из футляра свой прибор и к всеобщему замешательству стал махать им, как священник в храме.

 

— Да, те самые, которых я позавчера вычислил. У вас ныряльщик готов? — спросил Сэмуил, словно не замечая несчастного парня.

— Даже вот и не знаю, — капитан глубоко вздохнул. — Этот лис может и выкрутиться. Его собратья — изворотливые типы…

— Вы со своей антидарвиновской теорией? Любопытно, кем я, в таком случае, был, мне вы не говорили… 

Капитану было не занимать смекалки.