Маленький Леший

— Наш командир кого хочешь, развеселит, — хмыкнул красноармеец, аккуратно чистивший тряпочкой серебристую губную гармошку, — вы и на гражданской[3] анекдоты рассказывали? — А то, — посмотрев на бойца, ответил сержант, — там, Степан, без смеха не выжить было, иначе с ума сойдешь. Есть старое поверье о радости и смерти. — Какое? — красноармейцы сгрудились вокруг командира. — Любопытные, как дети, — улыбнулся сержант, — наши предки, древние славяне, верили, что старуху с косой можно обмануть. Если в доме кто-то тяжело заболел, они радовались и танцевали.

— Зачем? — удивился кто-то из бойцов. — Чтобы Смерть, заглянув в дверь, подумала, что ошиблась, — ответил командир, — если веселятся, значит, некого забирать. На войне я тоже всегда улыбался, как бы страшно ни было, может, потому и выжил. — Обманули костлявую, значит. — Её не обманешь, — вздохнул сержант, — но, если пришла пора — встречай с улыбкой. Смерть — всего лишь итог жизненного пути, а впереди — новая дорога, через звездный мост. К Ирию, славянскому раю. — Это все религия, а она — опиум для народа, — встрял в беседу ещё один красноармеец. — Дурак ты, Василий, — беззлобно улыбнулся сержант, — хоть и с треугольником на петлицах[4]. Это наша история, её знать и помнить надо. Забудешь корни — понесет тебя ветер в степь, как перекати поле, не остановишься. Так и сгинешь. — Вы еще про отпущение грехов расскажите, — бросил явно обидевшийся ефрейтор. — Чтобы уйти с чистой совестью, — не обращая внимания на ехидство подчиненного, спокойно продолжал командир, — наши предки перед смертью кланялись в поле на четыре стороны и просили прощения, говоря «Мать сырая Земля, прости и прими! И ты, вольный свет-батюшка, прости, коли обидел. ..». — А что вы про мост говорили, — Степан ткнул в бок Василия, тот неслышно ойкнул и проглотил очередной вопрос. — Заметил, — хмыкнул сержант, — молодец. К Ирию ведет Звездный или Калинов мост, на ночном небе его легко увидеть — это Млечный путь. Люди, жившие по совести, проходят спокойно, а преступники и всякий сброд падают во мрак нижнего мира. — А как с теми, кто и плохое, и хорошее делал, — спросил кто-то из бойцов. — Тогда появится огромный черный пес. И проведет, если ты достоин. — Что правда, то правда, — не выдержал ефрейтор, — собака — настоящий друг человека. — Так, — сержант посмотрел на часы, — хорош курить, отделение, становись! Разобрав винтовки, красноармейцы построились. — Шагом, марш! Поднимая придорожную пыль, бойцы двинулись вперед.