Маленький Леший

Она была такой хрупкой и беззащитной, милой непосредственной девушкой-подростком среди закалённых в боях, повидавших всё, что можно, старых девятнадцати-двадцатилетних солдат. Наш батальон был в резерве, а это — несколько дней отдыха, сна и необыкновенного ощущения тишины и покоя. С первых же дней я взял Машу под свою опеку и защиту: таскал вёдра с водой, помогал развешивать стираные бинты, особо ретивым ухажёрам объяснял правила поведения. Мы часто гуляли по пролеску и говорили.

Обо всём: учёбе и планах на будущее, тоске по дому и родителям. Я рассказывал, как мы с друзьями уходили в ночное, а Маша — как они разыгрывали своего учителя географии. Мы не говорили только о войне, она и так напоминала о себе далёким гулом и прибывающими с фронта санитарными машинами. Но мы были здесь, и мы были счастливы, солдат и медсестра, Иван да Марья.*** А потом нас отправили на передовую. Всё как всегда — дрожь по телу, руки, крепко сжимающие автомат, и томительное ожидание. Атаки и контратаки следовали друг за другом, а день ничем не отличался от ночи. Как в этом кромешном аду устоял старый дуб — оставалось загадкой. В нашей полосе бои длились уже неделю, тонны земли взлетали вверх, тонны металла уничтожали всё на своем пути, а он стоял. Иссечённый осколками, с обрубленными ветвями, но стоял. Теперь я понимаю, кого он ждал: меня, подброшенного разрывом, Марью, со всхлипами пытающуюся остановить кровь. И бомбу.*** Возле дуба дымила огромная воронка, в десятке метров от которой нас, оглохших и засыпанных землёй, чудом выживших, после боя нашли санитары. Наверное, есть Бог влюблённых. И он сделал так, чтобы мы попали в один госпиталь, где спустя месяц начальник, седой подполковник, объявил нас мужем и женой. И под крики «Горько» забинтованных по самые глаза раненых и медсестёр в заляпанных кровью халатах мы первый раз поцеловались. А через две недели, комиссованные по ранению, уехали вместе.*** Прошло много лет. И вот сейчас мы сидим, обнявшись, на лавочке под старыми липами, и молчим. Иван да Марья. Мы прожили долгую и счастливую жизнь.*** После боя их похоронили у старого дуба вместе. Ивана да Марью, проживших долгую и счастливую жизнь. За те десять секунд до взрыва, которые им подарила судьба.