Всадники

Вечные Всадники, как считали местные жители, возвещали мор, военный набег или иную какую напасть, надвигающуюся с той стороны, откуда появлялся Всадник.

Дмиор посмотрел в сторону холма, именуемого Кошачьей Головой. Именно там увидел он первоначально расхристанного босоногого парня на рыжем коне, нагло и безнаказанно проскакавшего после мимо Дмиора и растаявшего в воздухе через два на восемь шагов.

Только пыль эта проклятая, пыль да следы, утверждавшие, что Всадник был, что не напекло башку первосвященнику, не верящему в Дикую Бабу, Всадников и прочую нечисть.

«Всадник с запада, — против воли подумалось Дмиору. — Значит, беды надо ожидать с запада».

Он зашагал дальше, размышляя, сможет ли не возвестить деревенским о явлении ему Всадника...

3. Спи, друг мой. Стоило мне начать сказку, а ты уже закрыл глаза.

Спи, дорога сама поведёт тебя, не давая свернуть. Потому что, вижу я, ты не облегчил душу перед смертью. И в ушах твоих не музыка мироздания, а отзвуки незабытых битв. А значит, твой путь ляжет едва ли намного выше того мира, где мы прощаемся с тобой сейчас.

Там тоже кипят страсти и лезвие ударяет о лезвие. И душа почти так же несвободна. Но всё-таки...

Стоял на часах и сменился чуть свет.

Но к гарде стекал тонкой струйкой рассвет.

И друг мне сказал: «Ножен просит твой меч».

Но знал я, рассвет будет плакать и течь.

С кровавым мечом я к закату ушёл.

И ранил бы солнце, но месяц взошёл.

И в ужасе долго блуждал я во тьме.

Лишь кровь на мече указала путь мне.

Пришёл я с восходом в сияньи огня.

И воины утром встречали... меня!

(«Баллада о кровавом мече»,

сочинённая Эрэльрихом, песнопевцем)

Иногда мне кажется, что каждую ночь я умираю. А каждый день воскрешаюсь к новой боли. И тогда тоска сдавливает мне грудь своими железными руками. И хочется не просыпаться.

Спи, друг мой, ты не знаешь, что мы никогда больше не встретимся. Ведь я начал умирать, когда ты ещё не рождался. Я променял вечный свет на схождение в материю, а ты... Если ты и вправду ничего не помнишь, может быть, твоя чистая и светлая душа зародилась на этой земле?

Для меня же ни здесь, ни там ещё очень долго не будет ничего.

Оживление. Небывалое оживление царило в маленькой рыбацкой деревушке. Рыбаки снимали вывешенные на просушку сети, рыбачки увязывали скарб, сновали туда-сюда босоногие ребятишки.

С растущим раздражением смотрел на эту суету первосвященник Дмиор.