Боги и Свершения

Гарда вскинула вверх руку, выкрикнула заклинание – и на пока еще сохранявшем свою монументальность потолке вырос гигантский сталактит, заполнив собой почти все пространство коридора от одной стены к другой. 

- Хватайтесь! – крикнула она, первой доверив свое существование собственной работе. 

Им удалось сохранить свое положение: весь низ всей видимой площади скрылся под неизвестной материей, превращающей его в разрастающуюся воронку. 

Стены перестали существовать: на их месте распростерлась бесконечная даль, завораживающая своей хаотичностью.

«Нет», - мысленно одернул себя Гедемин. – «Это не хаос. Это порядок. Куда более сложный, чем я могу понять, но все же порядок. Если присмотреться, то абсолютно в каждой видоизменяющейся фигуре, в каждой мелочи, вроде перелива серых оттенков, можно разглядеть… Нечто». 

Их ледяной сталактит оставался единственным элементом, не считая них самих, подчиняющимся общепринятым законам… всего.  

Он более не соединялся с потолком, но при этом не спешил проваливаться в неизвестность, застыв посередине невероятно сложного порядка, царившего вокруг.

Бить промычал что-то, но он не разобрал ни слова. В это время полуэльф вглядывался в лицо дворфийки, которая, производя минимум движений, умудрялась безостановочно суетиться.

Синие снежинки вспыхивали около ее головы, но Гедемину они казались потускневшими, будто бы через силу производимыми на свет. Однако Гарда не сдавалась. Зажмурив глаза и до крови тиснув зубы, она продолжала вполголоса твердить обрывки заклинаний, опознать которые у полуэльфа не хватило бы знаний.

Наконец она замолчала, и молчание это было красноречивее, чем пьяный эльф, со снисхождением доказывающий превосходство своей расы над остальными. 

- Полагаю, планов нет? – как можно более отрешенно спросил Гедемин, глядя в сторону, но тут же переведший свои глаза в другое положение, желая избежать приступов тошноты.

- Планы… планы есть, - проговорила Гарда, фокусируя свой взгляд на лице полуэльфа. – Но рискованнее некуда. 

- Думаю, ситуация располагает к любым идеям. 

 Они старались говорить спокойно, но тревожность, готовая в любой момент перерасти в звериный страх, пронизывала их мысли, грозя в любой момент захватить их разум.