Ключ Гиброима

— Ты же понимаешь, что за обман тебя будет ждать кара? (И громче, обращаясь к толпе.) У кого ещё есть богатые друзья или родственники?

Ответом стало тягостное молчание. Судьба тех, кто не мог себя выкупить, всегда была одинакова. Кто бы кого в плен не брал, молодых и крепких продавали в неволю, смерть ждала старых, увечных и слабых.

— Отправь всех к Господу, Гойче.— сказал Сигард, осматривая оставшихся пленников.— Они нас только задержат.

— За крепкого мужчину,— насупил брови Меллентин,— дадут десять соверенов на рынке Рабского Острова.

А за молодую женщину восемь. Это шестьсот соверенов за всех — немалая сумма! Предлагаешь зарыть эти деньги в песок?

— Шестьсот совернов сумма не малая. Но ничто, когда на кону стоит пятьдесят тысяч. А может и больше…— сказал Сигард буднично и усмехнулся.— Как видишь, я не зря опоздал под Массаишь…

Гойче Меллентину будто кусок попал не в то горло. Он судорожно вдохнул, сделался пунцово-красным, раскрыл широко глаза и долго глядел на барона.

— Бездна и демоны! Я так понимаю, подробностей мне не ждать.

— Подробности я расскажу всей коллегии. Нам не обойтись без остальных, если хотим получить эти деньги.

Меллентин обиженно засопел, но спорить не стал. Он обвёл взглядом пленников и громко сказал:

— Вы сделали свой выбор. Вознесите же Господу краткую молитву, ибо жизнь ваша окончится здесь и сейчас.

На этот раз Сигард молчал, смысл сказанного был понятен без перевода. Когда пленников стали делить на очереди, кто-то отважился послать в сторону тавантинцев проклятие.

Барон повернул голову и встретился взглядом с бединкой. Не смотря на своё положение и наличие за спиной кнехта с мечом, она встретила его взгляд открыто и с вызовом.

— Ты не выглядишь нищенкой,— обратился он к ней.— Почему тебе не заплатить выкуп, как это сделали другие достойные твои соплеменники?

Бединка скривила губы.

— Моим мужем был храбрый Джавар ас’Расад, но он и мой сын убиты в этой резне. Я лучше умру, чем разочарую их, пребывающих ныне в садах Алуита!

Барон кивнул, принимая выбор, а вдова Львиноголового снова заговорила.

Неожиданно громко и спешно, словно боясь не успеть до того, как кнехт нанесёт свой удар.

— Проклятые разбойники! На ваших знамёнах львы, но сами вы лишь шакалы, сильные против слабого. Когда войско правоверных появится на горизонте, вы побежите по норам, презренные трусы! Воины Алуита отомстят за меня, моего сына и мужа, найдут вас, куда бы вы ни сбежали, и тогда…

Воин ударил её с размаха рукоятью меча.