Ключ Гиброима

Втянув сухой нагретый смешанный с пылью и кровью воздух, он объявил:

— Делить добро будем в Массаише!

В этот момент он увидел старшину и четырёх безоружных людей, сопровождаемых кнехтами. А через миг, глаза его выпучились, словно увидели мертвеца.

— Приветствую, благородный сир Меллентин,— заговорил Голубоглазый.— Желаю здравствовать и поздравляю с победой!

— Сигард! — уголки губ рыцаря дрогнули, неуверенно приподнимаясь.— Живой?! Говорили, твои глаза давно выклевали грифы…

Рука в латной перчатке крепко сжала Сигарда за плечо, словно желая убедиться, что перед ним человек из плоти и крови, а не видение, ни фантом.

— Ты слишком легко веришь слухам, друг мой.— ответил Сигард, выдержав испытание.— Твой бдительный воин отнял наше оружие. Прикажи вернуть.

— Что?! Ну и глупый же остолоп, не узнать самого Белого Вепря!

***

Сигарду и его спутникам вернули оружие и коней. И, так как Гойче не удосужился спешиться, барон д’Сирд предпочёл сесть в седло, чтобы на равных говорить со старым приятелем.

Снизу-вверх общаются только с прислугой.

— Во имя святого Торна, я рад, видеть тебя живым! — Меллентин смотрел на него со смесью радости, неловкого удивления и чего-то ещё, чего барон не смог опознать сразу. — Но будь я проклят, когда-нибудь слухи могут оказаться правдивыми! Где ты пропадал?

— Просто удачные обстоятельства.— Отмахнулся Сигард.

— Просто? И это всё, что ты скажешь?

— Я мог бы рассказать больше, но мой язык присох к нёбу.

— Ты не появился в Винстале, когда мы грузились на корабли,— Меллентин буравил его взглядом.

— Потом мы зря прождали тебя под Массаишем. Когда город был взят, у многих рыцарей возникла уверенность, что ты им, в общем-то, и не нужен. Мы потеряли неделю в пустых спорах и ожиданиях,— продолжал Меллентин.— Но ты так и не появился. А потом кто-то пустил слух, что ты схвачен в Стан-дур-Апаре…

— Если коротко, сначала я встретил одного… приятеля… и немного ему помог. А потом, узнал важные вести.

Ха-ха. Впору думать, что Господь действительно следит за нами и вознаграждает за добрые дела.

Уголки губ Меллентина дрогнули, а в обращённых на барона глазах вспыхнули искорки, что могло быть признаком раздражения.

— Надеюсь,— сказал он угрюмо,— это вести из дворца самого шаха. Иначе мне не понять, почему их нельзя было вызнать от купцов за монету.

Седые брови Белого Вепря взлетели на лоб и тут же опустились на место. Его приятелем владела обида.