Левиафан. Пути Древних

– Все в порядке, – Карн дернул губами, изображая подобие улыбки, и хлопнул воина по плечу. – Ты прав, нам нужно быть осторожнее. Хотя мы уже у цели, вперед и направо, там будет арка.

Через считанные минуты, как и обещал Карн, они оказались в сердце чудовищной субмарины. Без сомнения, это было самое большое помещение подлодки – широкий атриум с рядами металлических колонн вдоль стен и шарообразными лампами под потолком на многометровой высоте. По периметру каждой колонны располагались вытянутые металлические капсулы с прозрачными стеклянными крышками.

– Сван был прав, – проговорил пораженный Акке, подходя к ближайшей капсуле и заглядывая через мутную крышку. – Если мы не в Хельхейме, то…

– У каждого свой Хельхейм, друг мой, – перебил его Мидас, хотя с недавнего времени он стал одним из немногих существ во Вселенной, которому было достоверно известно – место с таким названием действительно существует.

Он подошел к капитану и заглянул через пожелтевшее стекло, давно потерявшее две трети своей прозрачности. Древний бог хотел сказать что-то еще, но слова застряли у него в глотке, когда он увидел, что находится внутри – в окружении мертвенно-бледного фосфоресцирующего свечения стерильного вакуума. Там был человек, мертвый молодой человек в притенской одежде, к рукам, ногам и груди которого были подключены гибкие прозрачные трубки.

Мидас обернулся, чтобы рассказать об увиденном Карну, но парень уже все знал. Он стоял на коленях посреди кровавого атриума, задрав голову к потолку и сотрясаясь в конвульсиях беззвучных рыданий. Из-под льняной повязки, скрывавшей его глаза, вытекали ручейки слез. А потом парень встрепенулся, будто его ударило током. Внезапно он оказался на ногах.

– Живой, – прошептал Карн и его губы дернулись в призрачной улыбке, которая на изможденном лице напоминала скорее оскал мертвеца.

Он протянул руку в сторону Мидаса, тот верно истолковал жест парня, подхватил его и стал водить от одной капсулы к другой. Они обходили колонну за колонной, на пятой в мысли древнего бога закрались сомнения – ведь Карн сам говорил, что ему трудно сосредоточиться в этом жутком месте, то есть он мог ошибаться.