Левиафан. Пути Древних

Он обернулся – Сирона плакала на плече у Карна, не обняв, а буквально вцепившись в него. Он и сам был готов разреветься, ибо представлял свой путь иначе.

– Кто знает, может еще встретимся, – посулил Мидас, неловко пожав плечами. Он уже разжал пальцы, но шаман не ослаблял хватку на его предплечье, точно раздумывал – что сделает конунг, если попытаться обнять его. Затем все же отпустил, так и не решившись поддаться эмоциональному порыву. Мидас понял его намерения и смущенно улыбнулся, глубоко в душе пожалев, что парень смог сдержаться.

Гуннар ушел раньше, он поджидал Мидаса в брохе, ибо не имел особого желания прощаться с остальными. Беловолосый улыбнулся и покачал головой, когда Мидас, с кряхтеньем выбравшись из груды тряпья, посмотрел на него заспанными глазами.

– Не скажу, что во всем поддерживаю тебя, но мотивы твои благородны, – сказал он, протягивая руку. Фригийский царь сухо пожал ее, еще не совсем отойдя ото сна и не в полной мере осознавая происходящее. – Теперь я точно знаю, зачем оказался здесь.

И я сделал все, что от меня требовалось. Например – в очередной раз наплевал на нейтралитет.

Мидас поскреб оголенный живот и поежился.

– Ты чего хочешь то, а? – хрипло пробасил он. – Оплаты за свои услуги? – он по смотрел на Гуннара жестким оценивающим взглядом, но потом его медовые глаза смягчились и он улыбнулся. – Благодарю, что прошел со мной этот путь. Но скажи хоть настоящее имя.

– У своего божественного дружка спроси, – хмыкнул беловолосый, развернулся и зашаг по ступеням вниз, прочь из броха и из этого мира

 Под «божественным дружком» Гуннар явно подразумевал Регина.

Бог мщения решил остаться с нордманами под началом Олава и, продолжая скрывать свою истинную суть, намеревался, как он сам сказал, «поплотнее утрамбовать Вальхаллу новыми рекрутами».

– Так а беловолосого как зовут? На самом деле? – спохватился Мидас, уже пожав Регину предплечье.

– Да хер его знает, – ответил тот через плечо. Он двинулся на северо-восток, где на берегу за городом встали лагерем нордманы.

– Сказал только, что одна стервозная, но милая на личико девка с титулом как-то прозвала его «Ривским».

Мидасу это ни о чем не говорило, и он поставил в памяти галочку на досуге задать этот вопрос Карну.

Когда они выехали из юго-западных ворот Арброта, которые, кстати говоря, почти не пострадали, как и все оборонительные укрепления с этой стороны, ночь уже опустила на землю свой иллюзорный саван.