Левиафан. Пути Древних

– А потом сами отступим, – закончил Карн. – Если выживем.

– Ты меня недооцениваешь, – неожиданно прозвучало из под посеребренной маски и Мидас хмыкнул, разобрав в голосе Арминиуса нотку бахвальства. – У меня еще есть, чем удивить наших преследователей.

Ветер взвыл и ударил по лицу и груди точно бичом. Вслед за ним из леса вырвались гончие, позади которых вприпрыжку бежали мантикоры, а над трепещущими кронами замерцали черные силуэты гарпий. Мидас сжал меч, так что побелели костяшки, а каинит звучно рассек воздух перед собой, вычертив гладиусами восьмерку.

Глава 21. Магия крови

И они снова выжили. Все трое получили серьезные раны, даже каинит – его кольчуга превратилась в рваные звенящие лохмотья, поэтому он сбросил ее, словно змея – старую кожу. От шлема он тоже избавился, потому что посеребренная маска, ни одно десятилетие скрывавшая его проклятый лик от глаз смертных, треснула ровно посредине и от нее откололась вся нижняя часть, когда обезумевшая гончая с разбегу врезалась в вампира и угодила ему в лицо одним из своих огромных клыков.

Нов короткий промежуток, пока Арминиус сбрасывал изуродованный шлем и накидывал просторный капюшон плаща, солнце успело лизнуть его. Каинит зашипел, серая плоть на лице пошла белыми волдырями, вспухла и задымилась.

– Сюрприз от папаши? – хмыкнул Мидас, ловко уходя от смертоносного жала и начисто срезая мантикоре морду быстрым восходящим ударом.

Вампир не ответил, лишь сплюнул на землю густую матово-белую жидкость с алыми прожилками.

Отбив три волны, они отступили через Роанок, проверяя – все ли колонисты покинули форт, а потом, выскочив из западных ворот, кинулись в лес, но на пороге изумрудного полога каинит обернулся и застыл, точно вкопанный.

– Обезумел? – рявкнул Мидас. – Бегом в лес!

– Задержите их, – Арминиус будто не услышал слов древнего бога. – Дайте мне время.

Фригийский царь метнул шальной взгляд на Карна, тот кивнул и развернулся к преследователям. Парень выбросил вперед две пары энергетических щупалец, целя в двух мантикор. Оказалось, что эти монстры, как доисторические трицератопсы, имеют два мозга – один в голове, другой – уж, извините – в заднице.