Левиафан. Пути Древних

Гончие – так Арминиус назвал волкоподобных монстров с огромными загнутыми наподобие кукри клыками и красной изъязвленной шкурой, что была тверже камня.

Насчет шкуры вампир оповестил их заранее, но честь удостовериться в сем факте лично представилась Мидасу. Бог дважды обрушивал горящий синим пламенем клинок на морду зверя и дважды меч оставлял на ней лишь неглубокие борозды.

Сразить догнавшее их чудовище удалось лишь когда Карн сплел свое сознание с его пораженным безумием мозгом и заставил замереть на несколько мгновений, которых каиниту хватило, чтобы поднырнуть под гончую и вскрыть ей брюхо – одно из двух уязвимых мест на теле существа.

Карн быстро понял, что способен видеть порождения Лимба на довольно большом расстоянии. Его внутренний взор без труда вычленял из серого хаотичного фона их липкие черные ауры, которые словно кипели, подвергаясь непрекращающимся метаморфозам. Он корректировал Арминиуса, который возглавлял отряд.

Они потеряли счет времени и пройденным шагам.

Помимо короткой схватки с гончей группа дважды сталкивалась с химерами. Оказалось, что Карн не видит их, когда создания зарываются в землю. Вскоре он понял, что земля в Лимбе экранирует все энергетические частоты. Строго говоря, это и не земля вовсе, скорее она образует с окружающим пространством – воздухом, небом, выжженными изнутри растениями  – единый организм, мертвый с точки зрения законов естественного мира.

Женщины с детьми на руках закономерно выдохлись первыми. Одного ребенка забрал Мидас, другого – каинит. Карн с радостью помог бы, но со своей слепотой он и так спотыкался через шаг. В итоге, трикветр самых резвых гарпий все же нагнал их на плешивой прогалине.

Чудовища рухнули с рваных небес, исходя протяженным клекотом. Карн тут же впился в одно из них щупальцами внутреннего взора.

– Как конфетку у ребенка, – буркнул он, пытаясь себя подбодрить.

– Самовнушение, оно такое,– хмыкнул Мидас, отогнавший гарпию широким взмахом клинка. Малыша он передал матери, едва парень указал на приближение монстров. – Поверишь в себя – глядь, и вправду полегче станет.

Но легче не стало. Карн упал на колени, над верхней губой сгустилось алое озерцо.