Левиафан. Пути Древних

– Двигайся за мной на расстоянии двух шагов, – бросил он фригийскому царю, ступая в темноту. – Бей в лица и шеи, атаковать другие места бессмысленно, гарпии не чувствуют боли, а восстанавливаются быстрее, чем ты моргаешь.

Мидас ничего не ответил, внешняя небрежность и задиристость улетучились, бог стал молчалив и сосредоточен. Он мог посмеиваться над вампиром во многих вопросах, но не стал бы сомневаться в оценке, которую он дает противнику. Арминиус охотится на тварей Лимба не первый год и если он сказал, что гарпии опасны – значит так и есть.

Вонь в пещере стояла невыносимая, так что Мидас едва сумел подавить стремление собственного желудка очиститься от всяких признаков завтрака. Глаза быстро привыкли к темноте и он удивился, насколько большим оказалось импровизированное логово монстров. Оно уходило вниз под острым наклоном метров на пять, потом стало плавно заворачивать влево. Миновав поворот, они лишились света солнца, но его место заняло фосфоресцирующее гнилостное свечение, окружившее их со всех сторон.

Фригийский царь не хотел даже думать, кто жил в этой пещере до гарпий. В любом случае этот кто-то уже мертв.

В следующее мгновение каинит выкрикнул «Сзади!», а сам молниеносно нырнул вперед, низко пригнув голову. Над ним промелькнула черная тень, в которой Мидас узнал крыло с грязно-серебристым оперением и кривыми блестяшками птичьих когтей. Бог развернулся, одновременно отводя клинок для удара, и тут же отпрянул назад, пропуская в ладони от своего лица точно такие же бело-желтоватые когти, которые в тусклом свете гнилушек отливали мертвенной синевой.

Отскок дал ему необходимый импульс, он оттолкнулся левой ногой и с коротким подшагом выбросил клинок вперед, вкладывая в удар инерцию тела. Тварь не успела увернуться, она была довольно велика, лишь на голову ниже Мидаса и гораздо уже в плечах, но у нее были огромные орлиные крылья, стеснявшие движения в замкнутом пространстве.

Меч насквозь прошил гарпии плечо, фригийский царь тут же вырвал свое оружие, пригнулся, уходя он взмаха когтистого крыла, и снова нанес колющий удар.

В этот раз тварь успела среагировать и повернулась боком, пропуская лезвие перед собой. Когда она вернулась в атакующую позицию, Мидас обнаружил, что раны на ее плече больше нет, лишь смазанное кровавое пятно поверх бледной кожи.

Он отбросил эту мысль, прикинув, что при плохом освещении ему могло показаться.