Левиафан. Пути Древних

– Но здесь никого нет, – медленно проговорил он. – Я не могу ошибиться. Я вижу ауры всех существ, даже тварей Лимба.

– Значит, это что-то другое, – процедил Мидас. Карн почувствовал, как бог плавно снимает его руку со своего плеча и отводит ее к земле, мол, пригнись. Затем парень услышал короткий едва уловимый звук – его трудно описать, это звук, с которым полированная сталь покидает деревянные ножны, отделанные изнутри плотным сукном. Древний бог извлек прощальный подарок Яромара – легкий неширокий клинок, подобный тем, что в ходу у нордманов.

Карна старший арконской дружины вооружил двумя секирами, будто знал, что именно таким оружием парень сражался в землях притенов. Только эти секиры имели укороченные древки со стальными навершиями для корректировки баланса. Они не подходили для проламывания щитов и вскрытия вражеской защиты в строевом бою, зато были идеальны в скоростной схватке на минимальной дистанции, а метать их было одним удовольствием. Карну они напомнили камы, висевшие в тренировочном зале Эрры.

Парень тряхнул головой, отгоняя воспоминания, мешавшие концентрации. Он не спешил тянуться к секирам, закрепленным на нешироком поясе с латунными накладками. Теперь у него было и другое оружие, которым он намеревался овладеть в той же степени, что и стальным. Проблема заключалась в том, что на данный момент кроме Мидаса он не ощущал рядом ни единой живой души. Исключая казавшиеся бесконечными ряды древесных стволов, которые представали перед ним теплыми изумрудными столбами.

Фригийский царь придерживался иного мнения. Его прищуренный взгляд планомерно сканировал пространство вокруг. Он отступил на полшага назад, возвращаясь к кромке кратера. Цокнул языком, призывая Карна последовать за ним. Парень понял замысел бога – густой лес создает много проблем, если ты не охотник, а дичь, поэтому разумнее оставить вокруг себя как можно больше пустого пространства, хотя бы за спиной.

Мидас в этот момент обдумывал вариант, при котором у врага есть лук, но внезапно уловил движение боковым зрением. С молодой березки опало несколько желтых листков, чудом переживших осень и зиму, чтобы теперь их сорвало невесомое движение неуловимого существа, которое, как понимал фригийский царь, перемещается со скоростью, многократно превосходящей человеческую.