Божественный рассвет

Вы и Ваш ребенок можете омыть себя там и чистыми идти отдыхать в свою комнату. — Она протянула ключ от комнаты, расплываясь в яркой улыбке.

— Спасибо, госпожа. — Цин Лун слегка склонил голову, придерживая малыша, и обернулся к ученику. — Утром я буду ждать тебя у реки. Нужно найти место, где жила та девушка и выяснить, что с водой.

Поняв, что его просто-напросто выпроваживают, Бай Хуа молча развернулся и, громко топая тяжелыми, кожаными сапогами, вышел и исчез.

— А теперь баня! — улыбнулся Цин Лун, приобняв мальчика второй рукой.

Стоило Бай Хуа оказаться в Небесной Столице, как по духовной связи пришел приказ от Тай У немедленно явиться в главный дворец. С тяжелым сердцем, он поспешил на встречу с правителем.

Величественный и прекрасный, Тай У восседал на снежном троне, подперев щеку ладонью и лениво слушал донесение Бога Литературы. В момент, когда вошел Бай Хуа, все звуки в большом зале резко стихли. Ожив, Тай У жестом приказал всем выйти и посмотрел на Бога Земли сверху вниз.

— Я попросил тебя явиться, чтобы услышать о расследовании из первых уст.

Бай Хуа стоял перед троном на одном колене и не смел смотреть в глаза мужчины. Его сердце болело, будто потеряло кусочек чего-то очень важного.

— Ты отыскал пропавших богов? — продолжил задавать вопросы Тай У.

— Возможно, мы знаем, где они заточены. — Тихо протянул Бог Земли, но в большом и пустом зале его слова эхом отразились от стен, от чего он тихо вздрогнул.

— Возможно? — темная бровь правителя поползла вверх.

— Нет. — Неуверенно ответил Бай Хуа. — Но у нас есть предположение...

Тай У громогласно стукнул кулаком по рукояти трона и поднялся, полыхая от злости:

— Пока вы строите предположения, гибнут люди!!! Неужели Учитель до сих пор во всем не разобрался? Неужели эти триста лет так повлияли на его былую прыть?

Только сейчас Бай Хуа посмел поднять на Правителя Небес тоскливый взгляд.

— Он стал другим человеком. Я не узнаю его. Внешность та же, но внутри все иное. Будто это фальшивка. — В сердцах говорил Бай Хуа, поднявшись на ноги. — Он так часто улыбается, что меня самого воротит. Он жертвует собой во имя других, готов приютить такого же босяка за просто так! Это не Цин Лун. Я не знаю, с кем говорю, когда смотрю в его глаза... Что вы с ним сделали?.. — Его голос осип, а ноги подогнулись. Он упал на колени, сдерживая горькие слезы.