Гардар 3

Теперь не дал договорить уже я:

— С каких пор вы, тонму Вид Тратор, стали так вольно трактовать устав?

Вид повторил мой жест, проведя по лицу рукой. Взглянул мне прямо в глаза, не опуская взгляд:

— Достаточно того, что я потерял товарищей, с которыми служил не один год. Разве я могу молча смотреть, как ты медленно, но верно убиваешь сам себя?

А вот мне хотелось опустить взгляд. Но какое я имел на это право?

— Должен был умереть только я. Но почему-то стою перед тобой, целый и невредимый. А они все лежат там, под закопчёнными камнями.

Я что, этого хотел? Может, мне стоит пожертвовать и остальными?

— Аор...

— Что Аор? Я мёртв с тех пор, как увидел разбитую карету Маро. А сейчас и вовсе живу взаймы. Если в день, когда мы вычистим Зелон, это взятое взаймы время закончится, я буду только рад.

— Аор, но ведь жизнь не заканчивается. У многих супруги....

— Вид! — Жаркую волну гнева я остановил где-то в горле, чувствуя, как она клокочет во мне при каждом звуке. — А что устав говорит о набитой роже командира в боевом походе?

Вид не опустил глаз:

— Тогда ты не сможешь участвовать в сражениях.

— А вот это хорошее напоминание, — я сделал шаг назад, туда, где и стоял, когда начался разговор. — А ты останешься вообще без боевого мага и Истока, с одним огневиком, что мало что может сделать против эфирника. И с двумя своими гражданскими эфирниками, которые и вовсе хуже, чем бесполезны. Отряд задвинут на пару недель в тыловые команды. Или даже на месяц. Где они сейчас найдут боевого мага земли или воды? Будешь перегонять зелонцев к Пеленору.

Этого хочешь? Уже успел отомстить за парней?

Вид молча покачал головой. А я понял, что победил. Уже спокойнее сообщил:

— Ритуал будет проще. К утру я смогу продолжить марш.

— Без алхимии.

— Так не бывает.

Вид молча глядел на меня не меньше минуты, а затем развернулся и скрылся в темноте.

А я ещё долго смотрел ему вслед, на костры, у которых сидели бойцы. В отдалении от них возится Арт, молодой парень, на которого взвалили заботу об обеих наших химерах.

Вот легко узнаваемый даже в темноте Пламит принёс миску с парящей на морозе кашей Ларии. Рядом с ней продолжал что-то писать в неверном свете костра рядовой Фаурт, новоиспечённый писарь нашей роты. Все они пойдут в бой, надеясь не только на свою твёрдую руку, но и на меня и Исток, что будет биться в груди Гвардейца. Но я сам отлично знаю, как малы мои силы в серьёзном бою. И только от меня зависит, как силен я буду завтра.