Костяной Скульптор. Том 4

Выживает лучший: самый сильный, самый быстрый, самый незаметный, самый приспособленный. Слабость не просто не приветствовалась, она была равносильна смерти. И эльфы прониклись этой концепцией сполна.

Их вера в Природу с большой буквы не просто не была мягкой и терпимой, она в некоторых аспектах по жестокости превосходила даже человеческую церковь Света. Хотя казалось бы, последние в своих святых войнах и бесконечных казнях еретиков зашли очень и очень далеко.

Одним из таких жестоких элементов эльфийской веры и был тот самый “праздник” первого года жизни.

Суть была в следующем: эльфы, несмотря на своё долголетие и, в целом, меньшую, чем у людей, подверженность разного рода болезням, всё-таки не были застрахованы от самых разных недугов. От банальной простуды до каких-то совсем уж серьёзных, вроде опухолей внутренних тканей или заражения крови. Встречались также и врождённые дефекты: уродства, недоразвитость, слабоумие.

Вот только люди, даже захватывая эльфов в рабство тысячами и десятками тысяч, никогда не видели ни одного представителя этого народа с подобными аномалиями развития. Отсюда, кстати, и сформировалось представление об остроухих как о неизменно прекрасных и бессмертных существах.

Реальность, однако, была куда прозаичнее и кровавее. После года жизни, который давался на устранение возможных последствий неудачной беременности: недоношенности или проблем при родах, детей относили к священному древу, имевшемуся в каждом поселении, и отдавали дитя на суд бесстрастных и неподкупных сил природы.

Если малыш был здоров и не показывал никаких признаков опасных заболеваний, всё заканчивалось удачно: ребёнок возвращался родителям и официально признавался одним из народа эльфов. А вот если имелись какие-то слишком серьёзные проблемы, в будущем способные обернуться не только против самого ребёнка, но и против его сородичей и, в особенности, его собственных детей, то приговор был однозначен и жесток.

Если бы подобное решение выносили сами эльфы, пусть даже их короли, народ бы давно взбунтовался против подобного. Но человек, а точнее эльф, не имел в принятии решения ни малейшего права голоса. Всё решала великая магия священного древа, одинаково оценивавшая и ребёнка обычного охотника, и ребёнка короля.