Чудеса мира живых

Кареорига, Один Из, утыканный стрелами, как дикобраз, кромсает – что не удар, то труп – наседающих элфячьих прислужников, егерей с лилиями на плащах, взагом[1], один – против целой дюжины! Огонь... летит огонь. А снег – уже не снег, а каша из углей, крови и грязи, в которой барахтаются люди, сатхана[2], эльфы, кони, туры... Где – то в этой каше осталась и наша мать; не одна – с ней осталось и несколько врагов: воительницы свободного народа знали своё дело издревле!

Враг пришёл отовсюду. С севера, из восточного леса, с юга и с запада.

Безумная скачка по холмам, заросшим редколесьем, по ручью, по реке: вплавь, вплавь, брат впереди, рядом – ещё кто-то, такой знакомый, и снова – бегом! 

Бесшумно вырастает из-за кустов силуэт, топор на замахе – над головой; Хокудда бьёт тычком – и также бесшумно егерь заваливается назад. 

Бесшумно стелются через поле на высоких, статных, белых конях – эльфы. Тонкие, белые, длинные копья, наконечники в виде листьев ивы склоняются перед ударом.  Но вдруг из кустарника сбоку летят длинные, тяжёлые, как хумансовые дротики, стрелы из корявых и грубых, но чудовищной мощи луков сатхана – и разлетаются высокие плюмажи, и валится в кучи эльфячья конница.

Воют шаманы, и вихри поднимаются с земли, связывая по рукам и ногам наступающих сомкнутым строем людишек, и те валятся на колени, роняя оружие, хватаются за лица, за уши, машут руками и корчатся в накаляющемся пепле. Но – шестеро магов на холме поднимают сомкнутые руки к небу – и оно разражается страшным, бешеным ливнем, в синих молниях, разрубающих дымящийся воздух.

Я помню... 

Последняя контратака. Турьи вершники из Старшей сотни, уходящие по тропе в редколесье неровной вереницей: туры ещё свежи, насадки на круто изогнутых, угрожающе торчащих рогах поблескивают воронёным металлом. Отец оборачивается и поднимает руку в прощальном жесте: «Я – здесь!». 

Спустя полчаса они лавиной низвергнутся с холмов, ворвутся в колонну преследователей, и начнут рубить в мелкое крошево всех, не разбирая – эльф, хуманс, маг, неважно кто – вкасса[3] и орканож[4] разберут!

Я вижу тебя, Вождь.

Я помню.

###

Хмурак, высокий Ловчий со шрамом через всё лицо, предостерегающе поднял руку. Сержант и Хромой замерли, плавно поднимая арбалеты. 

Дозорный показал жестами: трое, полста шагов, на втором румбе. Егеря двинулись в обход, заходя сбоку.