Волчьи тропы

И именно для этого, а не из-за трофейного компьютера, чья участь и так была ясна, приволокли только что подземника в длинный дом. В очаге треснуло догорающее полено и в воздух прыгнули точки ярких искр. Осторожно подбирая слова, Миха спросил в ответ.

– На корабле? – и вздрогнул, подумав, что сказал что-то не то. Потому что люди за столами снова пришли в движение, что-то обсуждая, а ярлы и конунг закачали головами, негромко общаясь между собой. Кузнец в одно мгновение почувствовал себя голым, словно дорожные сапоги, потертые штаны и куртка испарились, явив мускулистое тело карлика на обозрение северянам.

А еще он почувствовал себя полным дураком. И рана, как назло, опять заболела, пульсируя и горя огнем.

– Нет, – сказал конунг, заставив все разговоры умолкнуть, и подземник поразился силе власти, что Торбранд имел над своими людьми, – я имею в виду уже тут, в борге.

– Я еще не ложился спать, правитель, – тихо сказал подземник, – просто не хотел пока. А что?

Естественно, ему никто не ответил.

Снова негромко зашумели, снова Торбранд советовался со своими ярлами. Чувствуя, что неуловимый ответ уже близок, Миха попробовал сам ухватить его за скользкий рыбий хвост и сказал, повышая голос:

– Я видел этот дом в видении, несколько часов назад, когда сидел в вашей тюрьме! Тут был пир и... – он замолчал, подавленный неожиданной неудачей собственной смелости. Вокруг вдруг забурлило, возбужденно загомонило, люди хлопали ладонями по столам, что-то обсуждали, гремели посудой, размахивали руками, спорили и только конунг и Орм безмятежно не меняли поз, внимательно разглядывая кузнеца.

А из произнесенных вокруг подземника слов, к его нарастающему ужасу, лишь одно выделялось своей холодной неизменностью, передаваясь словно из уст в уста.

Кровь.

Есть время для смеха, для дружеских шуток и усмешки в лицо жизни, есть время для скорби и слез, для уходящего навсегда. Времена для всего, что подчас приходит. Возможно, в жизни отдельного человека и может выйти так, что какое-то из Времен минует его, обойдя стороной по тем или иным причинам, но судьба, встречающаяся на пути подобно грузовику без тормозов, редко объезжает идущих ей навстречу.

Судьба, встреча с которой чаще всего сулит освобождение от старого, выход в неизвестное и как минимум один единственный шаг в пустоту.

Сейчас, стоя в длинном доме северян, Миха почувствовал свет фар в лицо. Комната завертелась, а голоса в ней погасли, словно свечи, убитые ветром.