Неживой

— К бою, — хрипло закричал сказал он, , так что все вздрогнули, но никто не шелохнулся, Золтан сказал уже тихо: — К бою, собаки! К бою, сказал! 

Перешептываясь и переглядываясь, с явной неохотой солдаты распределились по периметру, зарядили арбалеты, упёрли их в землю, принялись всматриваться в окружающую темноту, то и дело с опаской оборачиваясь на командира.

— Это представление может нам дорого стоить, Золтан. Бунта хочешь? Мне им что сморозить, что ты упился до горячки? — прошипел на него Савват.

— Заткнись, — бросил Золтан и кинул ему свисток. Савват тут же поймал его и непонимающе повертел в руках, — Не выпускай из рук. Когда скажу «свисти» — просвистишь. И не спорь. Сам всё увидишь.

Золтан развернул свёрток со своим луком и взял из колчана четыре особенных длинных стрелы, с тяжёлым наконечником в виде полумесяца. Одну он уложил на тетиву, другие три зажал между пальцев, остриём вниз. 

Факелы трещали в темноте, стрелки переглядывались и лишь изредка перешёптывались, ещё побаиваясь своего командира.

— Стой, кто идёт? — вдруг пробасил один из арбалетчиков слева.

Золтан ту же рванулся к позиции, встал за бойцом и заглянул в темноту через его плечо. Метрах в пятидесяти около дерева показалась человеческая фигура.

— Стой, кто идёт? — громче отчеканил арбалетчик, вскинул своё оружие, фигура не шелохнулась и не ответила.

— Давай, Савват, — приказал Золтан, мягко отодвинул арбалетчика, занял его место и вскинул лук.

Савват пожал плечами, припомнил чертей и карлиц-куртизанок, вздохнул обречённо и поднёс свисток к губам.

— Не понял…— прошептал Савват, растерянно всматриваясь в темноту, и ещё раз подул в свисток. Фигура снова скрючилась и ответила ему воплем от которого всё вздрогнули, а Золтан улыбнулся, расправил плечи, натянул тугую тетиву и пустил её.

Стрела чиркнула в районе шеи, фигура отшатнулась назад и упала.

— Что это было, чёрт дери?.. — спросил Савват дрожащим голосом и очертил круг по груди. — Колдунство какое-то? Что за свистулька чудная?

— Смотри щенок, внимательно смотри. Не видал ты такого, не показывал я тебе. И надейся, слышишь меня... в ночи молись Всематери, чтоб больше такого никогда не видеть. И прости меня. Все меня простите. Не мог я мимо пройти, — шептал Золтан.