Неживой

Золтан спрыгнул с телеги, ему в ноги сразу же кинулась чернявая лоснящаяся псина, без лая, сразу начала лизать ему руки и вилять хвостом, словно это он её кормил. 

Пока его наниматели занимались своими таинственными делами, он остался сам по себе и без указаний. Подремал на телеге, посмотрел, как играют дети, посчитал птиц, собак и кошек, перекусил раза три — к нему просто подходили люди и давали еду, то лепёшку, то яблоко, то горшочек с дымящейся кашей, и к его нескончаемой радости поделились квасом и компотом, поставив к колесу телеги две немаленьких кадки.

— Спасибо Вам от сердца! — поблагодарил Золтан дородную улыбающуюся женщину за подарки.

— Будь как дома, сынок, ты наш гость дорогой. Наш дом — твой дом, — разулыбалась она.

Делать было нечего, даже вопрос охраны телеги не стоял — ни один из местных не посмотрел в эту сторону вороватым взглядом, который точно знал Золтан. Даже дети не проявили к нему интереса, предпочтя бегать за его странными хозяевами, которых почему-то не страшились.

Они к слову так и не вернулись и по их повадкам при везде в Кристалинку, Золтан понял — они тут надолго и торопиться не будут. Совсем измаявшись от жары и безделья, Золтан бросил телегу, предварительно захватив с собой воды и провианта. Он надеялся найти озерцо или речушку, скинуть с себя пыльную одежду, постираться и сигануть с разбегу в воду. 

Почти до сумерек он бродил по извилистым тропам между бесконечных полей и редких лесков, но так и ничего не нашёл.

Чуйка внутри у Золтана пару раз перевернулась, пощекаталась, и он пошёл за собакой. Буквально в метрах двухстах от последнего дома в деревне, мимо которого он во время своих поисков проходил мимо раза три, он обнаружил хитрую моську собаки наполовину погружённой в небольшенький, но норовистый ручеёк. 

Было уже темно, сверчки запели, в домах зажглись свечи и лучины, а Золтан стянул с себя одежду и, оставшись в чём мать родила, полоскал её и себя заодно в ручье, тихонько напевая озорную песенку.

— Так-то банька у нас есть, барин, — от голоса внезапно раздавшегося в ночи Золтан чуть не упал на задницу.

Сердце его йокнуло от испуга, но спустя мгновенье совсем не успокоилось, а забилось ещё быстрее. Голос принадлежал девушке красоты настолько редкой, что Золтан потерял дар речи.