Неживой

Хотел вырвать увесистую сумку у смуглокожего обладателя пуза, окруженного такими же упитанными охранниками. 

За мгновение, как его пятки оторвались от земли, кто-то грубо схватил его за рукав, потянул и развернул на месте.

Таких людей он ещё не видел, хотя далеко не первый день стоял в ожидании добычи у кораблей со всего света. Хмурые. На лицах следы ветра и пыли, такие, словно они были в пути с тысячу лет. Усталость. Безразличие. Жестокая решимость. Костлявые, словно смерть. И пахло от них смертью. Не буквально, но он почувствовал это каждой клеточкой своего тела.

От такого взгляда душа Золтана ушла в пятки, и он не смог вытащить из себя ни грамма решимости или юношеской спеси. Инстинктивно втянулся живот. На секунду он решил, что уже когда-то обкрадывал этого человека и сейчас получит нож, который дойдёт прямо до позвоночника, царапнет по нему и распорет его словно свинью.

Но человек отпустил его. Несколько минут разглядывал его очень внимательно, особенно лицо и глаза, почти не моргал лишь немного вертел головой, дышал как-то по особенному, быстро и сбивчиво.

Золтан стиснулся зубы и кивнул. Просто у него не было никакого иного выбора и он понимал, что жизнь воришки на пристани оборвется в петле или на рудниках.

Так он познакомился с Империей Коам. Золтан так и не понял, как они его вычислили. В тот день на улицах были сотни оборванцев никогда не покидавших Владиса, даже никогда не выходивших за пределы его портов.

Золтан стал их проводником и разнорабочим. Они платили втридорога, поэтому он исполнял всё, что велят и никогда не задавал вопросов.  

Их путешествие не имело маршрута. Только цель. Они что-то искали. Указывали место на картах, и Золтан вез их туда, умело управляя телегой и находя спокойные и тихие маршруты, как и желали его наниматели.

Первая их крупная остановка состоялась в Кристалинке, большой и богатой деревне на юге Узорицы. Стояла жаркая середина лета, с ещё не убранных полей пахло так, что кружило голову.

Их встретили как дорогих гостей, может, приняли за торговцев или миссионеров, а может сытость им так вскружила головы, что они стали все из себя добрые и щедрые.