Неживой

 

***

В первых лучах солнца и замок, и деревня, и окружающий лес, ещё горели. Ни огня, ни их Ярр уже не боялся. Утренее солнце, попавшее на кожу едва жгло, хоть и вызывало крайней степени слабость и беспокойство, но это уже было терпимо. 

Он оттащил тело в тень, чтоб не так резало глаза. Неспешно орудуя острыми, как бритва когтями и изредка помогая себе ножом, Ярру потрошил упорного война с копьём и размышлял о событиях прошлых дней. 

Он смог говорить на языке людей, он нашёл слова, чтобы образумить и остановить их, но.

.. это ни к чему не привело. Может быть, прав был Анчибилл, когда упоминал, что они и есть истинное зло. По своему выбору, а не по своей природе.

Или...

Или они не послушали его просто потому что он не один из них. Потому что он так непохож, так отличается...

Ещё до полудня ему удалось-таки снять достаточно подходящей кожи и забраться в неё целиком. Его родная кожа, щедро удобренная кровью врагов, схватилась с новой, ещё мокрой от крови и сукровицы, как с родной.

В отражении наполированного доспеха он увидел нечто, что уже можно было принять за человека. Хотя бы издалека. Вот, что им нужно? Чтобы он выглядел как они? Тогда они не будут пытаться навредить ему?

Солнце описало больше половины и зависло над лесом, когда Ярр натянул на себя подходящие одежду и доспехи, с трудом засунул когтистые руки в перчатки, скрыл лицо шлемом и закрылся от дневной теплоты капюшоном из плотной ткани.

И встал нелепым, покачивающимся чучелом. Оглядел свою непривычную и тяжёлую одежду, помахал по воздуху копьём и сложился пополам.

Странное и незнакомое чувство поднялось у него изнутри и это был не голод. 

Смех.

Секунду Ярр боролся с желанием сбросить весь этот металл и ткань с себя, остаться чудовищем в чём мать родила, но желание попробовать нечто новое победило. Он попробует притвориться человеком. 

Глава 15. Тайпен

Из самой удалённой пятой башни Старшего Оплота открывался вид на отвесные скалы, край города и кусочек неба.

Утренний ветер, налетевший с моря, холодил шею Тайпена, пытающегося разгадать тайну старика, сидящего в кресле. 

Вацлав Триединый, так же известный, как Вацлав Черногор, ещё недавно бывший князем Тридании, теперь представлял из себя жалкое зрелище. Согласно отчётам служб теней и парламентариев, он должен был стать грубым, но толковым инструментом в руках Империи. Но, при всей нелюбви имперцев к этому выражению… «случилось непредвиденное».