Мёртвая тень

Да что там, мать её, получилось! Я почувствовала, как по коже полоснуло горячим, а в воздух полетели капли крови. Это был коронный приём сестры, отработанный ею до совершенства. Приём, который ни у кого не получалось парировать. В тот же миг Путь попыталась помочь сестре и ударила Гребешком в шею. Холодный клинок прошёл под ухом, и я ощутила ещё один порез. Да мать же вашу!

Продолжая бежать вперёд, я подпрыгнула и пнула Звезду в бедро. Сестра попыталась отстраниться, но в том-то и дело, что позади неё оказался сруб колодца и Звезда наткнулась на него, разом потеряв равновесие.

На спокойном лице появилась гримаса удивления и в тот же миг я очутилась за спиной противника.

Звезда бы уже ничего не успела сделать, потому что Пена неудержимо рвалась вперёд. Звезда ничего и не успела. Всё сделала Путь, отшвырнувшая её в сторону. Но спасая сестру, она сама оказалась на пути моего меча и тот вонзился ей в грудь.

Тогда был какой-то большой королевский праздник и наши надсмотрщики с утра притащили к себе в домики мешки с выпивкой и закуской.

Нас в тот день гоняли спустя рукава, так что у нас тоже был своего рода праздник. А другого нам и не полагалось.

К вечеру нас загнали в казармы и закрыли двери снаружи. Успевший хорошо выпить лысый сержант погрозил пальцем и сказал, чтобы мы были хорошими девочками, иначе завтра он загонит всех на стену боли. Серьёзная угроза, если что. Обычно эту дрянь использовали где-то раз в тридцать-сорок дней, проверяя, насколько хорошо мы усвоили обучение.

Без ушибов и синяков не оставался никто. Стена боли снилась мне в самых жутких кошмарах.

Стоило двери закрыться и Облако вытащила из-под кровати два кожаных мешка. По виду ничем не отличающихся от тех, что тащили поутру надсмотрщики. Как выяснилось, Рассвет и Облако успели прошмыгнуть в домики надзирателей и стащили эти мешки оттуда.

- Их там столько – всё равно не заметят, - со смехом сказала Рассвет. – Да и перепьются они, не до подсчётов будет.

В одном мешке нашлись колбасы и кусок сушёного мяса, а в другом – четыре глиняных бутылки с крепким сладким вином.

И мы устроили себе настоящий пир – после жалких-то сухарей с ломтиками козьего сыра и сушёных фруктов. Уж не знаю, почему магистры рекомендовали именно такую еду, но жрать мы постоянно хотели – мама не горюй!

Сёстры сидели на полу, передавали друг другу бутылки, кусали колбасу и рассказывали истории, подслушанные в разговорах надзирателей. Потом кто-то, кажется Вера, начала петь песни.