Мёртвая тень

Только тут до меня дошло, что именно мне рассуждать на эту тему не стоило. Манс пожал плечами.

- Ладно, - сказал он. – Введи её в курс дела, а я пройдусь по обозу, проверю, что да как. Да Вопрошающий, тебя дурака, дери!

И мы ещё раз подпрыгнули.

Телега ехала очень медленно, судя по плывущим рядом высоким деревьям с белой корой и светлыми листьями. Лес, но очень редкий. Светило успело зацепиться за верхушки деревьев и видимо намеревалось готовиться ко сну. Ну что, у нас с ним были разные предпочтения.

 

Я приподнялась и осмотрелась. И сзади и спереди ехали повозки. Штук эдак тридцать, точно я подсчитывать не стала. На всех – люди и огромные мешки. Стало быть, партизанский лагерь переезжает. Никто не торопится, значит карателей истребили полностью. Истребили…Я вспомнила, что предшествовало моему забытью и ощутила боль в груди.

Ласка, сестра моя…Прости.

И совсем не хотелось думать о том, что эта жертва – вовсе не последняя. И ведь даже сдохнуть не получится, чтобы спасти сестёр: предупреждение Хозяйки следовало принимать, как данность.

В сердцах я размахнулась и ударила кулаком о борт повозки. Найд смотрел на меня с таким пониманием, что захотелось врезать и ему. И всему миру – промеж глаз.

- Лорд Манс рассказал, дитя моё, о том, незавидном, бремени, которое ты несёшь, - тихо сказал священник. – И не стоит кричать на меня и пытаться проявить насилие, как тебе этого хочется, в данный момент. Говорить о том, что я тебя понимаю и разделяю твою боль – бессмысленно и лживо.

Однако же, если тебе вдруг захочется с кем поделиться, я всегда готов выслушать, помни об этом

- Да иди ты, - вяло сказала я и завалилась на мешок, служивший мне подушкой. Недаром так болит шея, Вопрошающий его дери. – Ты мне лучше скажи, вот сейчас, перед тем, как я проснулась, меня носило прямиком к этому уроду, Нарху. Что-то у него не получилось и меня завернуло обратно. И ещё, чуть не каждый раз, как вырубаюсь, оказываюсь не пойми где, не пойми в чьём теле.

Что это вообще и как долго будет продолжаться? Старик, я перестаю понимать, на каком свете нахожусь.

Найд пожевал сухие губы, достал из-под рубашки крупные чёрные бусины, нанизанные вроде ожерелья и принялся ими щёлкать. Это раздражало, но сил, чтобы возмутиться или ударить старого дурня не оставалось.

- Дитя моё, - сказал святоша, после неисчислимого количества щёлков. – Ты умерла и была мёртвой целых четыре года.