Пасынки Гильдии

На роже ошалевшего от счастья «приплюснутого» светилось горячее желание благодарить Безликих от этого мгновения и до последнего вздоха. Не сказав ни слова, незадачливый грабитель пополз к карнизу, стараясь, чтобы его не видно было со двора.

А Шенги нагнулся над люком, вслушиваясь в происходящее на чердаке.

Лицо Охотника, тревожно-напряженное, вдруг расплылось в улыбке. Потому что там, где только что бранились и грозили не то четверо, не то пятеро «крысоловов», теперь властвовал один голос. Незнакомый, пронзительный, с привизгиванием, свирепо-гневный.

 – Колоды еловые! Да утопит вас Многоликая в трясине! Да я до короля дойду! Я с вашим сотником знаком... я сегодня же...

Толстенький хозяин дома оказался человеком понятливым и порядочным. Да, во время налета грабителей он от страха потерял всякое соображение. Но когда возле лица перестал маячить нож, а с рук спали веревки, толстяк осмыслил увиденное, преисполнился благодарности и побежал выручать Совиную Лапу.

 – До вас, «крысоловов», не докричишься! Пока бы вы соизволили пожаловать на шум, и меня бы зарезали, и жену бы изнасиловали, и сундуки бы вывернули! А он... из всего города – один... пришел, заступился...

 – Может, он с другими разбойниками добычу не поделил? – с упрямой надеждой буркнул Мрабиш.

 – Молчать!.. Если вы хоть пальцем... если хоть одна царапина... клянусь, вы все до последнего костра будете Гиблую Балку патрулировать, уж я расстараюсь... попрошу Хранителя Города.

От всей широты своей счастливой души Шенги посочувствовал невезучему десятнику.

 – Эй, Мрабиш! – крикнул он в щель. – Не грусти! Твой десяток повязал банду, верно?

И, подцепив когтями тяжелый ящик, в котором курчавилась морковь, поволок его с крышки люка.

9.

В переулке, где очутились Нитха и Тхаи, и впрямь была драка, но она закончилась еще до того, как героические наррабанки отбили атаку насильников.

Теперь они шли меж заборов, враждебно поднявшихся справа и слева, мимо запертых наглухо ворот и калиток. Ближе к Тележной улице им не раз пришлось шарахнуться от лежащего на земле мертвого тела, но когда они удалились от места сражения, город принял почти обычный облик, даже прохожие стали появляться.