Пасынки Гильдии

 – Угу... – растерянно отозвался верзила с дубинкой. Он не ожидал такой приветливости от возможной жертвы.

 – Все бегают, кричат, бранятся... – сокрушался Дайру. – А ведь сегодня такой день, что ругаться нельзя. И драки затевать нельзя. Грех!

 – Угу, – без особой уверенности кивнул верзила.

 – Надо бы нам вернуться к храму, – предложил Дайру, – может, сумеем помочь...

 – Угу! – оживился верзила: он услышал разумные, понятные даже ему слова.

Вдвоем они покинули переулок. Верзила держался рядом с Дайру, не отходя ни на шаг.

Юноше не нравилось близкое соседство этого медведя с дубинкой, который объяснялся одним словом «угу» и от которого веяло странной смесью простодушия и опасности.

Выйдя из переулка, оба оказались у задней стены храма. Длинные полотнища пылали, пламя четко обрисовало контур окна – но рядом никого не было! Почему никто не гасит пожар, демон их побери?!

* * *

Дайру не подозревал, что вся толпа стянулась к пылающему входу в храм и, забыв о спасении святилища, слушает яростную, страстную речь Лейтисы, мошенницы из шайки Шершня.

Половину эффектных фраз женщине поспешно нашептывала засевшая у нее в душе тень опытной интриганки и чародейки Орхидеи, но и у самой Лейтисы язык был прекрасно подвешен. Бывшая актриса овладела вниманием толпы, подчинила ее себе.

Женщина – яркая, красивая, с растрепавшимися волосами цвета меда – стояла на высоком крыльце почти у пылающих дверей храма, не обращая внимания на то, что на нее мог обрушиться догорающий карниз верхнего окна.

Огонь был восхитительной декорацией для ее выступления. Она вплетала в свою речь стихотворные строки из старых пьес – и тирады эти были уместны и прекрасны. В глазах толпы женщина, раскрасневшаяся от волнения и жара огня, была то ли героиней, то ли святой, и каждый готов был за нее в любую драку.

Жрецы, почуяв переломившееся настроение толпы, притихли. Только один, самый властный, пытался перебить невесть откуда взявшуюся нахалку. Но к жрецу протолкался Красавчик, незаметно для чужих глаз приставил к его ребрам нож и сказал негромко:

 – Не д-дури, стой т-тихо, баба дело г-говорит.

..

Когда Лейтиса умолкла, ей в ответ взметнулся рев. Люди кричали, потрясали кулаками, швыряли в воздух матросские шапки с широкими мягкими полями... Даже жрецы боялись молчать в этот миг.

Нургидан, которого беснующаяся орава оттеснила от учителя, был одним из немногих, кто не влил голос в общий вопль.