ТАЭ ЭККЕЙР!

И если ты опять вздумаешь идиотничать и помирать без спросу, я тебе еще оплеух наваляю, так и знай! Сколько понадобится, чтобы вытащить тебя живым, столько и наваляю. Чтоб ты не о смерти думал, идиот идиотский, а о том, чтобы все зубы мне выбить! Уж чего-чего, а этого тебе захочется, даже не сомневайся. Я тебя, дурака, через два шага на третьем бить стану… вот только попробуй помереть – тут же пинка огребешь! Уж не взыщи… а в долину живым тебя сволоку, там и разочтемся.

Лерметт осекся. Его прервал самый невероятный звук в мире.

Эльф хохотал.

— Бить он меня станет… простонал Арьен от смеха и боли одновременно. – По твоему выходит, я тебе за твою пощечину этак двадцать таких должен?

— Да уж не меньше, — зло бросил принц.

— Ни одной, — ухмыльнулся побелевшими губами Арьен. – Странные у вас, у людей, воззрения на эльфов. Например, вы весьма преувеличенного мнения о нашей обидчивости.

Лерметт так и уставился на эльфа.

— По-твоему, я вылез ради того, чтобы вернуть тебе пощечину?

— Ну… да, — пробормотал принц, невесть почему чувствуя себя полнейшим болваном.

— Стал бы я из-за какого-то оскорбления ноги себе ломать, — повел плечами эльф. – Убить тебя на месте… это – да, а вот кости ломать… нет, не поэтому. Из-за этого, но не поэтому.

Лерметт совсем некстати снова почувствовал, что у него трясутся руки.

— Не из-за пощечины, а из-за того, почему ты мне ее отвесил, — пояснил эльф. – Видишь ли, это был первый раз, когда ты назвал меня Арьеном.

Принц изумленно приподнялся было – и снова опустился на снег.

— Кому попало так морду не бьют, — усмехнулся эльф, потрогав щеку кончиками пальцев. – Только близким друзьям. Ох, и тяжелая у тебя рука.

— Прости, — с трудом пробормотал Лерметт.

— За что – за свое спасение? – веселился эльф. – Еще немного – и быть мне без ног… а это часа через два заживет.

— Что? – выдохнул Лерметт, не веря собственным ушам.

— Я же все-таки эльф, — заметил Эннеари.

Лерметт поднял голову – и захолодел, представив себе, чем могли окончиться для них обоих его недавние вопли.

— Ты прав, — произнес он, подымаясь. – Пора отсюда убираться.