ТАЭ ЭККЕЙР!

Лерметту ничего не оставалось, как следовать за ним — вначале вверх по отвесной стене, потом по узкой тропе, почти след в след.

Эннеари шел впереди, и выражения его лица Лерметт не мог видеть, но плечи и спина эльфа особой бодростью не отличались. Лерметт стал было придумывать повод окликнуть Эннеари, чтобы совсем уж увериться, однако это не понадобилось. Эльф перескочил через небольшую трещину, обернулся и махнул рукой — дескать, прыгай сюда; лицо у него при этом было такое хмурое и нерадостное, что все подозрения Лерметта мигом ожили вновь: наверняка дурной эльф едва жив — а сам невесть зачем хорохорится, лишь бы вид оказать.

Эннеари, не дожидаясь, пока Лерметт за ним последует, перемахнул через изрядный валун.

— Да что ты вытворяешь? — не выдержал Лерметт. — Сердце кровью подплывает на тебя глядеть.

— Что так? — поинтересовался эльф, глядя на принца замечательно невинными глазищами.

— Шею ты себе свернешь, вот что! — разозлился Лерметт.

— Как же, — хмыкнул Эннеари, — жди, пока грибы зацветут!

От неожиданности Лерметт расхохотался, да так заразительно, что и эльф сперва улыбнулся небывало солнечной улыбкой, а потом тоже замеялся. Недавней мрачности на его лице не осталось и следа.

— Послушай, — спросил Лерметт, отдышавшись, — мне вот спросить охота... не в обиду, конечно...

— Спрашивай, — пожал плечами Эннеари.

— Это ты один такой уродился, или эльфы все вроде тебя?

— В чем именно? — прищурился Эннеари.

— В переменчивости настроения, — пояснил Лерметт. — Оно у тебя быстрей меняется, чем белка с ветки на ветку скачет.

— У тебя оно тоже не сиднем сидит, — обронил Эннеари, — а ты вроде ведь не эльф.

— Ничуточки даже не эльф, — охотно согласился Лерметт, — зато я посол, а по мне, так одно другого стоит. К тому же тревожусь я.

— О чем? — поинтересовался Эннеари.

"Да о тебе, дураке!" — хотелось закричать Лерметту, однако сказал он иное.

— О посольстве своем, — помедлив, ответил он, чуть отворотясь. — Мне ведь даже и с тобой говорить неуютно: все время боюсь что-нибудь этакое сморозить. А что я делать стану, когда мне перед твоими соплеменниками говорить придется? Того и гляди, сам не желая, что-нибудь обидное ляпну. Я ведь язык худо-бедно выучить успел, а до обычаев так и не добрался.