ТАЭ ЭККЕЙР!

— То и значит, что заберусь, — ответствовал Эннеари. — Не ты же полезешь.

— Почему это? — возмутился принц.

— Потому что я это лучше умею, — очень доходчиво объяснил эльф.

Нет, вы видели такое? Наглость, наглость-то какова! Лерметт оскорбленно нахмурился, собираясь заявить, что вовсе даже ничего подобного, и что откуда Эннеари вообще взял, и что отец с Илмерраном тренировки ради с шести лет гоняли его по стене Старой Ратуши всего с тремя кинжалами для страховки — как раз на подобный случай... он даже было и рот открыл — но Эннеари опередил его.

— Ты ведь сам сказал, что места эти знаешь только по карте, — как ни в чем не бывало, заявил Эннеари. — Ты никогда здесь раньше не был, верно?

Лерметт насупился и кивнул.

— А мне бывать приходилось, — безжалостно подытожил эльф. — Нечасто, признаю — но все равно чаще, чем никогда. И стены здешние я знаю лучше, чем ты. Тебе здесь не подняться. Поверь мне. А я пройду.

На такой довод крыть было нечем. Но Лерметт все равно попытался — потому что речь шла не о том, кто лучше знает здешние каменюки.

— Да знай ты себе что хочешь, — огрызнулся он, — хоть хоть историю традиционного праздничного гномьего наряда всех восьмидесяти шести главных кланов! Как будто в этом все дело...

— А в чем? — невозмутимо поинтересовался эльф.

— Да как я тебя после вчерашнего самого лезть отпущу? — почти заорал Лерметт.

Вместо ответа Эннеари взял принца за руку и провел ею по своей щеке. По левой — той самой, на которой вчера красовалась широкая рана, не оставившая к утру по себе и следа.

— Доволен? — осведомился Эннеари.

— Ты что, мордой туда лезть собрался? — огрызнулся Лерметт. — А ребра твои?

Эннеари неторопливо скинул продырявленное одеяло, распахнул рубаху, закинул руки за голову и, с наслаждением потянувшись, сделал глубокий вдох. Лерметт отвел глаза, не собираясь верить очевидному.

— Доволен? — повторил Эннеари, вновь старательно облачаясь.

— Да, — ответил Лерметт тоном, в котором ясно слышалось "нет". Он не забыл, как вчера вот эти самые ребра перекосило от нажатия его рук.

— Если ты счиатешь меня калекой, — сообщил эльф, когда голова его вынырнула из прорези в одеяле, — то тебе попросту показалось. Мы, эльфы, народ живучий.

— Как лягушки, — буркнул Лерметт, вынужденный уступить.

— Лучше, — жизнерадостно заявил Эннеари. — Гораздо лучше. Премного тебе благодарен, конечно... а только ты за меня не переживай.