Дракон Каррау. Каррау II

Вряд ли сознается, если вдвоем. С другой стороны: Мерлин защищает Зану, не позволил бы он ей приехать туда, где я. Только эта девчонка сама себе на уме. 

Знакомая ситуация. Всегда трагичная. 

– Ты похож на меня. – Сознался я. Мальчишка дернул шеей – как будто горечь сглотнул. – Такого, каким я был. И я бы мог...

– Одноглазым уродом?

– Влюбленным уродом. И преданным учителю, тоже. 

– Ага. Пока не грохнули его. – Фыркнул он. 

Теперь уже я скрестил руки:

– Где Эндрюс? По переговорному ведь ты отвечал? 

Мерлин качнул головой отрицательно:

– К деду не пущу.

– Тогда я пройду сам.

Пальцы на его предплечьях сжались:

– И что, плевать на слово?

– Чтобы пройти мимо тебя нет нужды причинять вред.

– А придется.

Я преодолел разделяющее нас расстояние в три шага. Мерлин стоял спиной к окну – некуда отступать. Но он хотел. Вжался бедрами в край подоконника. Вскинул руки, вытягивая из воздуха какую-то магическую заготовку – я хлопнул его по конечностям, сбив запястья и рождающуюся магию.

Мальчишка вскинул подбородок, дыша сквозь сжатые зубы. Его пульс стучал в воздухе, словно ускоряющийся метроном. 

Он намеренно провоцирует. И перепуган потому, что знает, как я отвечу. Как бы заставил поплатиться любой маг города. 

Только слабаки злятся на слуг, щенков и детей. 

Я накрыл сложенной лодочкой ладонью повязку над его раненым глазом. Ожидавший удара мальчишка вздрогнул.

В прошлый раз я вынул из Мера часть расплава, но на большее не хватило времени. Да он и не дался.

Тогда еще можно было излечить.

Долго, тяжело, болезненно. Мальчишке бы пришлось стать моим подмастерьем ради этого. Но он бы видел весь мир, а не половину.

Сейчас поздно.

Глазного яблока под повязкой не было. 

– Тебе в больнице ампутировали? – Голос дернулся вниз, до хриплого шепота. Еще одна вина, которую я буду носить с собой вечно. Это на моем уроке в лицо Мера брызнул металл, это я не заметил врага.

Парень отрицательно дернул головой. 

– Это Эракан сделал? – Я плотнее прижал пальцы, выискивая в ране зоны потенциального роста.

На этот раз – никакого ответа. Только мой собственный гнев, черной волной поднявшийся от живота и забивший горло.

Я присвоил себе его учеников, и старик вырвал их, когда моя жизнь зависела от заемной силы. Рискуя убить и меня, и детей, и себя. А потом, уверенный что приду за парнем, вместо того, чтобы по одной извлечь крупинки золота и серебра – забрал глаз, в котором они застряли. Проклятые жадные маги.