Дракон Каррау. Каррау II

– И я сам этого хотел. – Процедил сквозь зубы Мерлин. – Отстаньте! 

– Болит? – Внезапно спросил я. – Лицо.

Мер дернул неопределенно плечами.

Очень болит. Непроходящее изматывающее давление разлито по левой половине его лба и в переносице. В пустой глазнице – жжение, как бывает, если долго смотреть на свет. Оно пульсом пробивается внутрь, в глубину черепа, и не поддается ни анальгетикам, ни кодеину.

– Эракан тянет из тебя силы, как омела.– Я опустил руку. – Чем они старше – тем больше берут. Уже даже не для того, чтобы творить магию.

– И вы типа лучше?

– Мне двадцать семь. Я маг города. Мне нужен ученик не для того, чтобы забирать жизнь, а чтобы распределить излишек по линии. И я никогда не причинил бы вреда тебе или твоей девушке.

– Уже это сделали. Так, мимоходом. Мы же – разменная монета.

– Вы – ценный капитал. Переходи ко мне. 

– На кой черт? – Мерлин усмехнулся половиной рта. – Эндрю учит крутому.

– Ты слышишь, что я говорю? Он тебя жрет.

Мерлин не верил. Словно в зеркальной камере – отвергнет половину из того, что скажу, а остальное перевернет вверх ногами.

Я прислонился бедром к столешнице:

– Мастер закладывает беспокойство, намеки, крупицы знаний в ученика, чтобы на болезненно-зудящих осколках иного началась кристаллизация. В идеальном мире он бережно взращивает силы младшего – словно соль в колбе. А когда тот готов – обнимает на прощанье, хлопает по плечу и отпускает на все четыре стороны.

Чужой подмастерье молчал.

– В реальности с возрастом сила костенеет и исчерпывается – точно как тело и ум. Зато энергообмен передачи размывает слишком твердые элементы и латает разрывы. Люди тоже играют в игру коричневого уровня: кто главнее, кто кому подчиняется. Но у людей всё несовершенно. Энергия хлещет из систем, как из шланга, по которому катался ёж, энтропия отнимает любую пользу. Мы же строим из золота. И послушание превращается в рабство.

Я готовил эту речь не для Мерлина. Напитывал ее силой, подбирая аргументы и образы. Но вложенная энергия просачивалась на теневую сторону, словно я поливал пустыню. И уже там, из области несовершенного и несовершённого, портила сказанное. Как будто в грязи вымарывала. Так всегда, когда раскрываешь уста, учишь... а знания выбрасывают.

Мерлин развернулся и пошел прочь из кухни. Недослушав.

"У меня есть мечта," – закончил я мысленно.