Дракон Каррау. Каррау II

Нет, еще тяжелее. Работа против энтропии.

– Она Куратор Договора! Идиот... – Старик стоял на четвереньках. Его лицо раскраснелось, седые волосы слиплись, а по вискам бежал пот. Как будто у него опять вот-вот будет удар. Эракан едва-едва удерживал связь открытой. 

– Какого... договора? – Во рту словно камни.

Эндрюс хлопнул губами, как будто не знал что сказать.

– Дай мне спасти Донну. – Наконец произнес он. – Ты же Лекарь. Алхимик. Помоги, и я расскажу больше, чем ты желаешь знать. 

Едва слышно:

– Зеленый выскочка.

Дойти до Эндрюса было так тяжело, как будто я волок за собой здание. Хуже. Тянул Тень, насмехающуюся над переменой решения. Я не дошел.

Тварь пробила место, на котором я стоял миг назад – и по нему пролег разлом. Я опустился на пол и равнодушно смотрел, как из трещины высунулась лапа. Огромная – размером с лошадь – процарапала себе путь длинными когтями и нажала, еще больше раздвигая мрамор. Лапа была пятипалая, покрытая черной чешуей – и каждый ее палец украшали тяжелые желтые кольца.

Настоящее живое золото, преданное и разумное, которое не позволит безнаказанно уничтожить владельца украшений.

– Дракон. – Вот правильное слово.

Палач вдруг бросил Донну, вскочил и метнулся ко мне. Схватил за ворот кимоно – и швырнул к Эракану. Я проскользил по полу, затормозив только, столкнувшись с телом женщины. 

– Дай руки! – Эракан вытянул морщинистую кисть, усеянную коричневыми старческими пятнами. 

– Нет.

Но Земля сделала меня тяжелым, неповоротливым.

Восприимчивым. И даже слабый Эракан в чем-то был сейчас сильнее. И быстрее.

Наши пальцы соприкоснулись и мышцы налились парализующей тяжестью. Она поднялась от ногтей до запястья, от запястья – до локтя. Затем онемение пропало, и я перестал ощущать конечности.

Равнодушно смотрел, как одна моя ладонь легла на шею Донне, другая – на сердце. Эракан двигал пальцами, словно кукловод. Шептал что-то.

А затем потянул из меня силу.

Всю, сплошным потоком – и черный долг, и светлые совершения.

Не обращая внимания на ширину канала и на то, что пережигает меня. Я закричал – крик отразился от дрожащих стен. Драконья лапа царапала трещину, высунувшись до огромного предплечья. 

Эракан как будто разрезал меня изнутри, выпустив силу единым плевком. Единым хлынувшим наружу кровотечением. И я подавился вдохом.

Поток погасил лампы, и в зале воцарилась трещащая тьма. Я не видел – чувствовал, как он исцеляет Куратора. Это было топорно. Топорно до идиотизма.