Дракон Каррау. Каррау II

Никаких заброшенных складов и ржавеющих сталелитейных заводов. 

Снегопад улегся, как и ветер. Тишина города электрически потрескивала. Словно готовилась взорваться. 

Алые и синие огни молла, показавшиеся издали тревожными мигалками медиков, оказались гирляндами. Еще дальше у входа сверкали украшенные ели. Не заметил я, как город нарядился:

– Новый год скоро. 

– Не думаю, что доживу до него. – Юджин смотрел на деревья детским тоскливым взглядом. Я запахнул куртку плотнее.

– Почему? 

– Но я не думал, что и до осени доживу.

– Сам себе возразил парень и растянул в улыбке клыкастый рот. – Оно того стоило. 

– Что – "оно"?

– Жизнь, конечно же. – Со смехом. – Ради любой жизни стоит потерпеть. Ради всех эти восхитительных мелочей. Огоньки, вот. ...Так я слажал? Или Тейн под елкой прячется? 

Это не то место, где скрывался бы вампир.

Это место, где умный вампир жил бы. 

Люди, много людей. Парк. Дорога. Но не в молле, нет. Аттайн стар, значит, склонен к периодам замороженной неподвижности.

И не в пещере в парке. Это слишком.

Чуть дальше через проезжую часть пролегал двойной переход: конструкция в виде бублика охватывала дорогу сверху и снизу. Можно проехать на эскалаторе над трассой, любуясь через прозрачную трубу видом на торговый центр, а можно пройти по подземному переходу, что-нибудь купив по пути в многочисленных ларьках, прилепленных к стенкам.

Я двинулся к "бублику", поманив за собой Юджина. 

Торговый центр работал на полную, но в подземном переходе посетителей не было.

Большинство магазинчиков уже закрылись. Пока мы шли по гулкому коридору, продавцы еще двух ларьков заперли раскладные щиты. Над головой громыхнуло – промчалось что-то тяжелое. Здесь было холодно, холоднее, чем у трассы и дул влажный, липкий какой-то ветер.

Юджин замер посредине перехода: 

– Тейн рядом. Но точнее не понять. – Облизав розовые обмороженные губы. – Он как будто везде. Меня... тянет в разные стороны. Выворачивает. 

– Не двигайся пару секунд.

– Я встал напротив и ощупал кончиками пальцев ауру мальчишки – у лица, груди, живота и паха. 

Ну, то есть то, что у немертвых вместо ауры. Серый мешок, словно горизонт событий, обернувший пропасть Голода. Юджин дернулся, как будто касания причиняли боль. Хмуро следил за моими пальцами. 

Два потока исходило от него: слабый из солнечного сплетения – ко мне, его я уже, насколько возможно, перекрыл. Не хватало некротическим ядом отравиться.