Воспитанник орков. Книга первая.

Данут начал спешно приподниматься, чтобы помочь девушке, а та, напротив, слишком быстро наклонилась. Бах! От столкновения своего лба со лбом девушки у парня перехватило дух, а перед глазами запрыгали звезды. А Тина от удара упала на пол, на попу и, потирая лоб, плакала и смеялась одновременно.

— Извините, — принялся извиняться парень, неуклюже пытаясь приподнять девушку с пола. Она ухватила протянутую руку и посмотрела на него карими глазами, в которых уже не было боли — а лишь лукавинка. Юноша и девушка так бы и смотрели друг на друга, но все испортил Альц—Ром—Гейм.

— Тина, девочка моя, ты не ушиблась?! — запричитал гоблин, соскакивая со своего места. Открыв дверь настежь, ростовщик заорал: — Ну—ка, кто—нибудь, быстро тащите сюда что—то холодное — воду, лед!

Отпихнув Данута от девушки, гоблин усадил ее на стул и принялся осматривать лоб:

— Ну, куколка моя, где болит? Ох, какая здесь шишка! Бедняжечка...

— Батюшка, нигде ничего не болит, — попыталась успокоить разбушевавшегося родителя Тина. — Все уже прошло.

А виновник всей суматохи, странный пушистый зверь по имени Пчелка, сидел на столе, безо всякого уважения устроившись на бумаге, ценностью в двести векшей, старательно вылизывая шубку!

— Вы очень неуклюжи, молодой человек, — принялся выговаривать гоблин, наступая на Данута. Он был на целую голову ниже и, со стороны это выглядело смешно, но опешившему от такого натиска юноше так не показалось. — Вы едва не искалечили мою дочь! Вот, возьмите свои векши и убирайтесь!

В комнату ворвалась целая толпа — люди это были, или гоблины, в суматохе не разобрать — с кувшинами, чистыми тряпками и кусками льда.

— Да отстаньте вы от меня! — Вскинулась девушка. — Котика отдайте...

Окончательно растерявшийся парень не стал ни спорить, ни оправдываться, молча взял довольно большой мешок и вышел, позабыв обо всем на свете — в том числе, и об охране, которую должен был дать гоблин. А помнил он лишь лукавые карие глаза и вздернутый носик.

Глава 5. Подсчеты и расчеты - продолжение

Дядюшка и братец сидели, любуясь на выдранный тетрадный лист, испещренный цифрами. Судя по всему, Казистер получил прощение. Видимо, не зря отпрыска учили целых пять лет.