Воспитанник орков. Книга первая.

Данут, покончивший с яичницей, уже пил собственный травяной настой — крепкий и сладкий, как ему и положено, сделал вид, что поверил. Дядюшка, если потребует дело, будет разговаривать о нем не то, что в собственном доме, а в собственной спальне, даже если рядом будет лежать супруга.

— Ну, кто там? — нетерпеливо спросил дядя, с отвращением отхлебывая кипяченое молоко.

— Там этот, как его... мэтр какой—то, гном, — путано пыталась изложить кухарка.

— Гном? — насторожился дядя. Гномы — главные потребители петрола, существа аккуратные и педантичные.

— Это Данутовский гном, — сообщила Трени. — С которым он великана убивал.

Мэтр Байн Периверт, профессор кафедры Прикладной магии и заведующий лабораторией оружия, скромно стоял у входа. Гворн был не в расшитом золотом камзоле, приличествующем его положению, а в сером дорожном плаще. Кажется, в том самом, в котором был в походе.

— Здравствуйте, профессор, — поздоровался Данут.

— Увы, мой юный друг, ничего не случилось, и я уже не профессор. Просто, пришел попрощаться с вами. Возвращаюсь в Скаллен.

— В Скаллен? — протянул Данут, а потом спохватился: — А почему не профессор?

— Может ли человек, погубивший учеников, быть профессором? Профессор — это прежде всего наставник, а уж потом ученый, — грустно отозвался старый гном. — Я подал в отставку сразу по возвращению из экспедиции, а вчера получил сообщение, что Колледж мою отставку принял.

Данут лишь вздохнул. Что тут сказать, если гном прав. Неважно, что вины в гибели студентов у старого профессора нет. И маршрут «полевой практики» был утвержден, и никто не мог знать, что на их пути окажется йотун. Это как кормчий, вернувшийся в порт с половиной команды. И, неважно, что его вины в гибели нет, что он умудрился спасти вторую половину. На нем, как на кормчем, можно ставить крест, потому что во второй раз его уже не выберут.

— И куда вы теперь?

— Вначале в Скаллен. Ну, а потом, куда—нибудь на восток. Как я буду смотреть в глаза тем, чьи дети погибли? Когда—то я был неплохим рудокопом. Силы уже не те, но что-нибудь да смогу делать.

Тоже верно. Хоть гномы, хоть люди, но все будут смотреть на выжившего с немым укором. Мол, почему ты жив, если мой сын погиб? Дануту и самому до сих пор кажется, что окружающие смотрят на него именно так.