Саат

Есть в нём что-то цельное, крепкое — как в основании маяка, которому не страшны ни волны, ни время.

И всё же он умирает.

Рыбёшка не размышляет долго. Она спрыгивает на пол и снимает с шеи звезду, протягивая её на открытой ладони.

— Эта — одна из них.

В ней заключена память, но Рыбёшке кажется, что легче прожить без неё. Она сможет наконец быть свободной. Стать кем угодно.

— Берите же! От подарков нельзя отказываться.

Свою прошлую жизнь — в обмен на будущую чужую. Честная сделка.

— Спасибо, дитя.

Приступ сходит на нет, и бедность уступает место нездоровому румянцу.

— Но тебе разве не жаль... такую красивую?

Рыбёшка качает головой. Она всего лишь дарит сердце.

***

Сатофи вкладывает в её ладонь жемчужину, вишнёво-алую, как застывшая капля крови. Нура ахает. Такие можно найти только у Мраморного берега, где в тёплых водах живут устрицы-огнёвки. Ни один тамериец не отдаст ту-нор — «каплю жизни» — имперцам добровольно. Они предназначены для древних ритуалов, и ни один непосвящённый не в праве касаться сокровищ.

— Она теперь твоя, — старик тепло улыбается. — И запомни: если хочешь о чём-то просить — проси. Море с жадностью принимает молитвы, если они идут от сердца.

— Я слышу его... иногда, — девочка забавно вскидывает бровь и касается пальцами виска. — Вот здесь. В голове.

Улыбка исчезает, лицо Сатофи становится серьёзным.

— Белые люди считают нас язычниками, а наши жертвы — скверной. Церковь Рассвета не одобряет поклонения чужим богам.

Нура улыбается. Ей нравится, когда наставник зовёт её просто литэ. «Дитя».

***

— Альтред? — я держала его лицо в ладонях. Слишком давно мне не приходилось плакать от горя — только от боли, — но сейчас с губ готов был сорваться крик.

— Альтред! Как вы меня узнали? Как нашли... после стольких лет? Альтред, пожалуйста!..

«Прощай, дитя, — его голос доносится из глубин, — и спасибо за щедрый подарок».

Молодой старпом улыбается, уходя навстречу шторму.

— Прощайте, мон, — повторила я следом за Рыбёшкой и осела на пол, сжимая в кулаке пустую звезду.

Ничейное сердце. Саат-ши.

***

Утренние сумерки сменили темноту. Я шагала к морю, щурясь от порывов ветра. Близился шторм. Очередной. Но для меня он был последним.

Истошно кричали чайки — серые пятнышки на фоне серого неба. Я улыбалась. Скоро всё придёт к истокам.

«Каждый из нас — чьё-то сердце».