Хранитель пограничной крепости

Кто там заливается? Айлеста? Нет, Аунава...

Подумать только, когда-то все три сотничихи казались ему на одно лицо: тупые домашние овцы... Какое жестокое и несправедливое суждение! Они же такие разные! Скажем, Миланни Нежная Песня... да, она не может похвастаться быстротой соображения, зато все сотничьи детишки (которых Орешек так и не сумел сосчитать) при всякой царапине бегут именно к Миланни: и ссадину промоет, и доброе слово скажет, и вкусненьким угостит – у нее всегда при себе мешочек с лакомствами.

И провинившиеся рабыни падают Миланни в ноги, чтоб замолвила слово перед шайвигаром, упросила смягчить наказание.

Вот Айлеста Белая Лилия – та и впрямь выглядит законченной идиоткой, слова из нее не вытянешь. Не сразу Орешек понял, что это – от непобедимой застенчивости. Зато в рукоделии молодая женщина достигла таких же высот, как Аунк – в фехтовании. У Орешка над кроватью висела теперь огромная вышивка – крепость в венце радуги. Такое чудо украсило бы и королевский дворец! Про Айлесту говорили, что у нее весь ум ушел в пальцы.

Что ж, многие и этим похвастаться не могут.

А уж кого точно дурой не назовешь, так это Аунаву Гибкую Иву. Сплетницей, язвой, змеей – пожалуйста, но не дурой... Вот ведь трагедия: этой женщине жить бы при дворе, заплетать да расплетать сложнейшие нити интриг! А здесь, в захолустной крепости, ей так же просторно, как боевому кораблю – в деревенском пруду с лягушками! Вот и озлобилась...

Хранитель пересек пустеющую рыночную площадь, отвечая небрежным взглядом на низкие поклоны припозднившихся покупателей и торговцев.

Мысли были заняты другим. Только что из окна он увидел за баней занятную сцену и теперь спешил убедиться, что глаза его не обманули.

За рядами прилавков замаячила стена бани. Из крошечных окошек долетали крики и хохот.

Орешек чуть не взвыл – так остро вспомнилось недавнее унижение.

Вчера крепость покинули ваасмирские торговцы. Недостающие товары были доставлены, пересчитаны и сложены в Купеческой башне, и ваасмирцы, с трудом поверившие в спасение от неминуемой казни, не стали задерживаться в Найлигриме.

Солдаты проводили их насмешливыми криками и свистом, а Орешек, ободренный своей победой, совершил неосмотрительный поступок – приказал к вечеру приготовить для себя баню.

Шайвигар скоренько распорядился: солдатню выставили, лавки продрали с песочком, на полу рассыпали свежие зеленые ветки, по стенам развесили пучки сухих трав для аромата.