Хранитель пограничной крепости

Поминая нечисть, нежить, Хозяйку Зла и все того же Тайхо, бедняга с трудом поднимался на ноги и вновь растягивался к полному восторгу присутствующих. Он был похож на Глиняного Человека из сказки – чудовище, которое ходит по домам и ворует непослушных малышей.

«Новичок, – определил Орешек. – Неуклюжий-то какой!»

 – Я этого Тайхо!.. – вопил Глиняный Человек. – Я ему уши по самые плечи оттяпаю! Я ему ноги повыдергиваю вместе с копытами! Я его по бревнышку раскатаю! Я его...

 – Заткнись! – холодно приказал дарнигар.

Заслышав голос начальства, Глиняный Человек сделал отчаянное усилие и поднялся во весь рост. Он даже попытался протереть грязными руками лицо, отчего приобрел еще более причудливый вид.

 – Выбирайся из ямы, – презрительно сказал Харнат, – и ступай в баню... ах да, сегодня там женщины... Ну, пусть кто-нибудь выльет на тебя пару ведер воды.

Отвернувшись от уничтоженного бедняги, Харнат свирепо рявкнул:

 – Где Тайхо?!

По толпе прошел говорок, солдаты расступились – и перед дарнигаром оказался крепкий, круглолицый мальчишка лет десяти-одиннадцати.

 – Что здесь происходит? – грозно вопросил Харнат. – Что за балаган ты устроил? Зачем этого придурка в яму спихнул?

Мальчишка ничуть не смутился.

 – Это я его учу, – объяснил он и сплюнул с великолепным презрением. – Стоять и то не умеет! Де-ре-евня!

Это был тон бывалого солдата, прошедшего все мыслимые и немыслимые невзгоды и передряги.

 – Вей-о! – не выдержал Орешек. – До чего же здесь наемники грозные!

Харнат тревожно оглянулся на Сокола. А паренек и тут не оробел – подтянулся и шагнул вперед.

 – Тайхо Радостный Оклик! – звонко представился он. – Из Семейства Чинваш! Вторая сотня, шестой десяток!

В больших серых глазах плясали смешинки, губы прилагали героические усилия, чтобы не растянуться до ушей.

Харнат решительно встал между мальчишкой и Ралиджем:

 – Пусть мой господин не гневается! Отец этого мальчика, Джайхо Грозный Оклик, был десятником во второй сотне и погиб от подлой разбойничьей стрелы в спину, а мать умерла еще раньше. Да, мы не имели права оставлять малыша в гарнизоне, но... куда ж его...