Капелька

Внутри плескалась чернильная тьма, чуть разбавленная отблесками масляной лампы, пахло плесенью, свечным воском и кровью. На кровати распластался мужчина с перерезанным горлом. Банда Франческо не оставляла свидетелей. Разбойники обменялись короткими жестами и выскользнули в залитый тьмой коридор. Еще двоих зарезали прямо в постелях, третий, высокий, нескладный парень с лошадиным лицом, проснулся и выглянул в дверь, водя в воздухе горящей свечой. Франческо ударил его в лицо, парень всхлипнул и завалился назад.

– Стой, не убивай, – Нико рванулась бандиту наперерез, сцапала парня за воротник и прошипела.

– Где посол?

– С-след-дующая д-дверь, – парень заикался от ужаса, глаза дико вращались.

Нико отвернулась, за спиной мокро чавкнуло.

– Я разберусь, – она оттерла Франческо плечом и обнажила шпагу. Бандитов вперед пускать было нельзя. Парни горячие, прикончат посла, и тогда все повиснет на волоске. Посол нужен живым хотя бы на пару минут.

Дверь распахнулась, из комнаты пролился неверный, хаотично пляшущий свет, голубым льдом блеснула обнаженная сталь.

За постелью со смятыми простынями застыл высокий худощавый мужчина в распахнутой сорочке и панталонах, с заспанным, помятым лицом и рапирой в вытянутой руке. А он не плох, – успела подумать Нико. Успел вскочить, вооружиться и зажечь свет. Вот последнее, конечно, зря...

– Кто вы? – спросил на ужасном итальянском посол. Густые пшеничные усы встали дыбом, в глазах удивление. Ну еще бы, не каждую ночь просыпаешься, когда по дому шастают неизвестные и режут всех подряд.

Добро пожаловать в Венецию!

– А есть разница, сударь? – вполголоса откликнулась Нико и сделала шаг.

– Я под защитой Светлейшей республики, – у посла дернулась щека.

– Так зовите на помощь, – Нико сделала еще один шаг, примериваясь для точного выпада.

Посол секанул наотмашь, лезвие со свистом вспороло застоявшийся воздух, и Нико жутко оскалилась. Судя по нелепой позиции и размашистым, неуклюжим движениям, поляк нацепил рапиру покрасоваться перед местными потаскушками.

В Польше фехтование на шпагах пока не в чести, впрочем как и в московской земле, там, на востоке, не до изяществ, и в предпочтении старая-добрая рубка на саблях.

Нико не стала парировать очередной молодецкий замах, а неуловимо отклонилась и вонзила острие поляку в левое бедро, угодив почти в пах. Посол зашипел от боли, открылся и тут же получил дагой в живот. Два выпада уложились в пару ударов сердца. Рапира звякнула об пол, посол подломился и сполз по стене.