Капелька

– У нас есть чем ответить?

– Найдем, – подобрался капитан и закричал:

– Правый борт, орудия к бою! Товсь! Пли!

«Ласточку» качнуло, три пушки пальнули почти одновременно, попали–не попали, в темнотище было не разобрать.

– Как слону дробина, – пожаловался Тарасов. – Калибр у нас маловат, только чаек гонять.

– А мы и не пытаемся победить, – Нико выпрямилась, словно не замечая обстрела. Бухта озарилась частыми вспышками, по «Ласточке» стреляли со всех сторон. Ядра дико визжали и выли над головой.

– По парусам бьют, – сказал Тарасов.

Очередная болванка с грохотом ударила по корме.

– И в руль, сволочи, – пояснил капитан.

– Сколько на борту пороха?

– Пудиков тридцать.

– Подожгите пороховой погреб с необходимой задержкой, пусть команда покинет корабль.

– Поджечь? – ужаснулся Тарасов.

– Исполняйте, дорогой вы мой капитан.

Тарасов выдохнул и скрылся из виду. Выстрелы рвали паруса и терзали снасти. Оглушительно треснуло, на палубу посыпались осколки мачты и рей. Истошно орал Тарасов.

Не прошло и пяти минут, как он примчался обратно и доложил:

– Готово, матушка, скоро рванет, пора уходить.

– Матросы?

– Сиганули за борт, сукины дети.

– Хорошо. Следуйте за своими людьми, капитан.

– А вы? – изумился Тарасов.

– Я остаюсь, – хищно улыбнулась Нико. – Уходите, это приказ. Сегодня из-за меня никто не умрет.

– Вы сумасшедшая, дамочка, – Тарасов чертыхнулся и убежал.

Нико осталась одна. Смертельно раненая «Ласточка» летела в пахнущую порохом ночь. Нико стащила шляпу и выбросила осточертевшую маску, подставив лицо соленым брызгам и свежему ветру.

Проклятую личину она носила двенадцать лет, с тех пор как покинула родину и семью. На этом баста, довольно притворства, лицемерия и вранья. Неважно, в Ад или в Рай, умирать нужно самим собой, иначе все это зря. Где-то в трюме огонь подбирался к россыпи пороха. Жалела ли о чем-то Нико? Вовсе нет. Ситуация не оставила выбора. Мертвые сраму не имут.

– Сударыня, – кто-то взял ее за руку.

Нико с удивлением увидела Тарасова.

– Вы?

– Я, сударыня.

Капитан должен уйти со своим кораблем. Знаете такую дурацкую морскую традицию?

– Вы не обязаны.

– Мне решать, сударыня. И я имею право знать правду.

– Имеете, сударь, – кивнула Нико. – Я агент Посольского приказа, московского государя в Венеции. Ко мне попал документ, способный развязать войну между Россией и Османской империей. Эта бумага должна попасть в Москву как можно скорей.

– Херово получается, – хмыкнул Тарасов, косясь на идущие на сближение корабли.