Стёртые лица и забытые голоса

В таком виде я не могу показаться на глаза Арри.

*

Сперва я спустилась к каналу. Села на гранитные ступени и долго бездумно разглядывала рябь на волнах. Будто лепестки качались. Загляделась и забыла, что пришла вымыть руки и протереть от грязи и крови кожаные штаны. Рубашке уже мало что поможет, тем более, что мне «с мясом» оторвали воротник.

Рядом тёрлась носом о гранит небольшая лодка, накрытая парусиной. Под парусиной обнаружились пустые ящики и полбутылки кислого вина. И кусок твердого сыра.

Я горько усмехнулась.

Наутро нужно будет отчитаться за свои подвиги перед королем. А пока мне хотелось только одного: чтобы перестали трястись руки и ушло ощущение, что я облажалась по полной в тот момент, когда решила защищать короля от предателей, шныряющих по парку под покровом ночи.

Я кое-как прожевала сыр и сделала пару глотков дешевого пойла. Это помогло избавиться от мерзкого привкуса во рту. Но в голове зашумело, и я ухитрилась едва ли не заснуть в обнимку с бутылкой, пока раздумывала, как подать весточку Арри.

Раз уж я в городе.

— Почему так сложно просто делать то, что тебе велят?

Я очнулась от звуков знакомого голоса и непонимающе уставилась на господина Рагнара. Не заговори он, я бы и не признала его в одежде канцелярского служащего средней руки.

— Ты сбегаешь по ночам ради этого? Чтобы напиваться в одиночестве и пугать людей своим разрисованным лицом?

— Ради этого тоже, — я не стала спорить и — упаси Создатель! — говорить правду.

— А зачем? Объясни, зачем, и я, быть может, дам тебе увольнительный лист, когда принцесса вернётся.

— Чтобы забыть лица. Или вспомнить голоса, — мрачно ответила я. — По ситуации.

— Зря Эриен не хочет сделать тебя шутом, — лицо господина Рагнара ожесточилось. Под кожей на скулах перекатились твердые желваки. — Ты однажды дошутишься.

— Уже, — вздохнула я. Встала и покачнулась. Вино ударяло в голову такого нелепого создания, как я, ещё до того, как я успевала сделать глоток.

— Что это за пятна у тебя на одежде?

Я с деланным недоумением оглядела свою замызганную рубашку.

— Это что, кровь? Твоя?

Я медленно покачала головой.

— На меня напали ночью в парке. Я отбивалась.

— Напали. На тебя. В парке, — начальник службы безопасности цедил слова медленно, оттого они падали вниз, как тяжелые камни. — Мы сейчас пойдем во дворец, разбираться, кто на тебя напал. И давай без глупостей, иначе...